— Господин Руарк вовсе не жаждет кровопролития, как и настоятель. Но мы советуем вам и впрямь открыть ворота, чтобы дать возможность нам и всем заинтересованным сторонам прийти ко взаимовыгодному соглашению.
Фланн тоже вскочил, вложив в это движение всю свою злость, и, когда он заговорил, голос его громко разнесся по залу, а гнев ощущался буквально физически:
— Никакого соглашения не будет, пока этот алчный негодяй вместе со своей армией топчет землю Тары. Передайте своему господину Руарку, что его угрозы нам не страшны. Он может отправить своих людей на штурм Тары, но ему будет оказан самый холодный прием. Клянусь Богом, если он желает кровопролития, то он его получит!
С этими словами Фланн повернулся к Брендану спиной и быстро вышел из комнаты, так что слуга едва успел распахнуть перед ним дверь, чтобы ему не пришлось замедлять шаг. Брендан же не сводил глаз с Морриган. Вслед уходящему Фланну он даже не посмотрел.
— Итак? — осведомился он, прекрасно понимая, что слово Фланна было отнюдь не последним в этом споре.
— Вы слышали, что сказал господин Фланн, Брендан мак Ай лян Можете передать его слова своему хозяину. И да смилуется над нами Господь.
Брендан не стал спорить. Он уже понял, что дальнейшие увещевания ни к чему не приведут. Он поклонился, члены делегации последовали его примеру, и все вместе они направились к двери, через которую и попали сюда.
Морриган же осталась на месте и еще долго смотрела невидящим взором на дверь после того, как мужчины ушли. Все действо было разыграно именно так, как она и предполагала. Фланн выступил просто отлично, продемонстрировав силу и бесстрашие, что стало посланием, которое Брендану предстояло передать Руарку. Но оно отнюдь не изменило сути происходящего.
Если Руарк решит взять Тару силой, то, несомненно, добьется своего. Ворота и стены долго не продержатся. Если уж на то пошло, то людей в крепости можно уморить голодом примерно за неделю, если Руарк предпочтет обложить ее осадой, а не рисковать жизнью своих воинов. Что же касается ри туата, то они наверняка предпочтут не вмешиваться. Они не встанут на чью-либо сторону, а если и встанут, то этой стороной, скорее всего, окажется Руарк, потому что его позиция выглядит сильнее.
«Нам нужна армия, мы должны нанести Руарку болезненную рану», — подумала она, прекрасно понимая при этом, что противник имеет тройное численное превосходство над защитниками Тары. Стоит им только выйти из ворот крепости, как их всех уничтожат.
А потом вдруг ей в голову пришла одна идея. Она принялась обдумывать ее, вертела и рассматривала так и эдак, а потом стала бережно дуть на нее, словно на капризную искорку, пока та не разгорелась в жаркое пламя. «Да, — подумала она. — В этом есть смысл». Если осуществить задуманное не удастся, они ничего не потеряют, а если все пройдет как по маслу, то половина самых насущных проблем решится одним махом. По губам Морриган скользнула слабая улыбка. Самое трудное, как всегда, будет заключаться в том, чтобы убедить Фланна в целесообразности того, что ей самой представлялось необходимым.
Глава сорок первая
Пусть мечи сверкают!
Мы порою летней
Подвигов немало
Совершим, о воины!
Арнбьерн Белозубый стоял на возвышении в главном зале, на том самом месте, которое, по его разумению, предназначалось для короля Тары и его свиты. Зал оказался именно таким, каким он его и представлял, когда воображал себя на этом самом месте, возвышающемся над прочими, в королевском кресле в центре стола. Но сейчас, разумеется, здесь не было ни стола, ни кресел, вообще ничего не было, одна только пустая комната, в которой они не пировали, а сидели взаперти в роли жалких пленников.
Сто пятьдесят человек разбились на кучки сообразно прежним привязанностям и сидели или лежали прямо на полу. В зале было темно, тусклый свет пробивался лишь в щели закрытых ставнями окон, отчего даже выбеленные стены выглядели серыми и неухоженными. А верхняя часть помещения, тяжелые дубовые балки, потолок и соломенная крыша вообще терялись в темноте.
Впрочем, без пира не обошлось, конечно, и Арнбьерн позволил себе поверить, что ирландцы устроили его с открытой душой, в знак благодарности за то, что он пообещал не грабить их город. И вот теперь он и его люди оказались здесь, запертые в огромном зале как пленники, то есть в самом унизительном состоянии, и все его прежние мечты о том, как он будет править Тарой и уложит в постель Бригит, казались теперь жестокой насмешкой судьбы. Их ловко одурачили, отобрав у них оружие, свободу и самую сущность, то, что делало их мужчинами.