— Что? — вместо ответа спросил берсерк.
— Это ты — Йокул-кузнец? — повторил свой вопрос один из мужчин.
Прежде чем Старри успел ответить, из дома выскочил Йокул, которому ради такого случая пришлось прервать свой ужин.
— Я — Йокул, а кто меня спрашивает?
— Меня зовут Суэйн, я из Хедебю. А это — мой брат Свейн. — Мужчина, стоявший впереди, кивнул на того, кто держался чуть позади.
— Вот как? Датчане, значит? Ну и что вам от меня нужно? — пустив в ход все свое обаяние, осведомился Йокул.
— Мы заходили к кузнецу Вали насчет мечей для наших воинов…
— Вали! У Вали можно заказывать только гвозди да подковы. Я — единственный кузнец в Дуб-Линне, который в состоянии изготовить приличный меч. Но я не раздаю ихдаром, слышите? За мою работу вам придется заплатить справедливую цену, однако это вовсе не означает, что она будет низкой.
— Понимаю, — отозвался Суэйн. — Мы можем поговорить насчет цены, а также насчет того, сколько времени тебе понадобится, чтобы изготовить то, что нам нужно?
— Говори, — предложил ему Йокул.
— Быть может, ты пригласишь нас в дом и угостишь выпивкой, чтобы нам не пришлось беседовать прямо на улице, словно на рыбном базаре? У нас с братом пересохло в горле.
— Гм, — проворчал Йокул, явно разрываясь между стремлением получить выгодный заказ и нежеланием расставаться пусть даже с парой кубков пива.
Происходящее представлялось Старри очень странным. Он же видел, что на поясе у Свейна висит бурдюк, причем совершенно полный на вид. Но тут Йокул проворчал:
— Ладно, заходите.
Двое мужчин вошли в ворота и последовали за Йокулом в дом, а Старри скользнул следом. Ему вдруг стало любопытно. Они вошли в большую комнату, где у очага стоял стол, и Йокул проревел:
— Альмаита! Подай нам пива, живо!
Альмаита заглянула в комнату, мгновенно оценила ситуацию и исчезла. Йокул взмахом руки указал на лавку у стола, и братья опустились на нее, причем из-за их внушительных габаритов мебель стала казаться мелкой и ненадежной. Йокул тоже уселся за стол, а Старри пристроился на табуретке в углу. Он старался не шуметь, движения его были настолько плавными и легкими, что никто, казалось, не заметил его присутствия, а если и заметил, то не придал ему значения.
В углу, подставив руки лучу солнечного света, падающего в окно, сидела Бригит. Она шила, но у Старри сложилось впечатление, что она просто старается занять себя чем-либо. Харальд с Торгримом ушли куда-то около часа назад, Альмаита была по горло занята хлопотами своего растущего домашнего хозяйства, а вот Бригит делать было решительно нечего. Она на мгновение подняла глаза, окинула людей за столом беглым взглядом, проигнорировав Старри, после чего вернулась к своему шитью.
Свейн и Йокул затеяли оживленную дискуссию о мечах, качестве стали, отделке рукоятей и ценах. Вошла Альмаита, поставила на стол чаши с пивом, и мужчины подняли их, не удостоив ее взглядом, словно те появились на столе по мановению волшебной палочки. Старри же не обращал внимания на переговоры. Работа Йокула пользовалась большим спросом, и за то недолгое время, что он провел здесь, подобные сцены разыгрывались на его глазах неоднократно.
Говоря по правде, Старри куда больше интересовал Суэйн, который на первый взгляд не замышлял ничего дурного. Он хранил молчание, делая один глоток пива там, где два его собутыльника успевали отпить по три. Взглядом он безостановочно обшаривал комнату. Когда он заметил Бригит, глаза его вспыхнули, и он надолго задержал на ней пристальный взор. Впрочем, в этом не было ничего необычного; Старри подметил, что немногие мужчины способны по доброй воле отвести от девушки взгляд, но на лице Суэйна отсутствовало то желание, которое он видел у остальных. Йокул, например, буквально ел ее глазами. Харальд смотрел на нее совсем по-другому, скорее с обожанием, нежели с откровенным вожделением. И один лишь Торгрим, казалось, взирал на Бригит с полнейшим равнодушием.
С Бригит взгляд Суэйна переместился на потолок, а оттуда — на дверь, ведущую в другую часть дома. Он слегка развернулся всем телом и склонил голову к плечу, чтобы видеть очаг и деревянные сундуки, придвинутые к стене.
«Какой любознательный малый», — подумал Старри.
А потом на дорожке раздался звук чьих-то шагов, дверь отворилась, и в комнату вошел Харальд. Оглядевшись, он, похоже, не заметил никого, кроме Бригит. Он обратился к ней по-ирландски и сказал что-то, чего Старри не понял. Бригит отложила шитье и встала. Она выглядела озабоченной и даже напуганной. Харальд тоже был взволнован, и на левой стороне его лица Старри разглядел несомненный след хорошего удара.