- Ролло, привезли выкуп.
- Пленника ко мне.
Ввели Рагинера. Он стоял, переминая раненные ноги. Стоял несломленный, глядя на Роллона враждебно.
- Ты храбро дрался, благородный муж. Только зачем нападал на нас? Видишь, к чему это привело?
- Не я, - с горечью произнес Рагинер, - приплыл грабить твою землю.
Роллон взглянул пристально. Отпусти его - и начнется опять мелкая война, отнимающая силы и время. Ненужная, бесполезная, отвлекающая от дел.
- Выпущу - опять будешь драться?
- Да, - не колеблясь, ответил Рагинер. - До последнего латника; пока вы не уйдете.
Роллон встал и подошел ближе:
- Мы уходим. И в знак мира и дружбы я верну половину твоих богатств. Обещай, что не станешь воевать против нас.
Рагинер удивлен. Заходя сюда, он ждал чего угодно, но только не этого. Благородство норманна растопило лед. Вождь викингов был великодушен. Ведь он мог забрать все. Да и воевать Рагинеру стало не с кем. Потребуется много времени, чтобы взрастить и собрать новую армию из осколков старой.
- Обещай и ты, - недоверчиво нахмурился граф. Роллон усмехнулся - сильному незачем обещать слабейшему.
Драккары ушли, опустошенная Фрисландия приводила себя в порядок. Встревоженная знать, самые гербовые аристократы наперебой обсуждали нашествие викингов.
- О, вот и отважный Рагинер. Если б не он….
Мужчины уважительно кивали, женщины не сводили глаз. И его простые манеры не казались такими смешными и нелепыми, как раньше - наоборот, подчеркивали мужество. Да он вроде бы и ростом стал выше. Дамы отметили, что суровость очень красила графа. Рагинер, опираясь на трость, подошел.
- Графиня Геррегау, мои соболезнования. Если вам что потребуется…
- Спасибо, граф. У меня есть поддержка - герой битвы с этими кровожадными норманнами. Гасбарра, да где же вы?
Смущенного Гасбарру вытолкнули вперед.
- Вы вместе с ним бились? - Восхищенно смотрела вдова.
Рагинер поднял насмешливый взгляд - и Гасбарра готов был провалится сквозь землю.
- Я не мог биться с ним рядом. Насколько я знаю, - в зале наступила мертвая тишина, - граф вообще не участвовал в битве, а наблюдал издали. Он же, не дождавшись исхода, первым покинул поле боя.
Гасбарра побелел, дамы, фыркнув, отодвинулись. И поползли по залу едкие шутки, где полушепотом, где погромче. И посыпались смешки с наклоном в сторону бедного графа.
- Аллозия, пойдемте отсюда, - граф мямлил. - Я вам все объясню.
- Не трудитесь. Да, и мои двери для вас закрыты, - она смотрела сквозь графа куда-то вдаль, негодуя на себя, на Рагинера, на … Этот не стоил и презрения.
- Как же наша любовь? - Робко спросил Гасбарра.
- Любовь? - Графиня распахнула свои красивые глаза, будто видела его впервые. - Вы меня с кем-то путаете. У вас, наверно, жар, граф, и вам срочно нужно на воздух. Могла ли я, вдова героя, полюбить жалкого труса? - Она упорхнула спасать репутацию. Баронесса Гэлроу уже собрала кружок и наверняка злословила про нравы графини. Что ж, вот она, плата за доверчивость.
Гасбарра стоял одиноким утесом. От него шарахались, как от прокаженного.
Глава третья. Путь домой.
Слышался скрип, тягучий, глухой. То ли весла хрустели, то ли драккары, то ли сухожилия вздутых рук. Третий день волны захлестывали борта, викинги сжали зубы. Корабли опасно качались. Куда ни глянь - ветер рвал пену с верхушек моря. Скрип, еще, еще - бесконечность.
- Дома! - Заорал зоркий Гурнар. - Дома-а-а!
Полоска берега росла. Родные скалы, фьорды. Десять лет долгий срок. Жены успели покрыться сеточкою морщин, отцы умерли. Вчерашние голозадые карапузы стали задиристыми юношами, мечтающими ступить на драккары. Викинги налегали на весла. Быстрей бы уже ногой ощутить твердую землю; увидеть родных, похвастать добром. Надо набраться сил, ведь скоро неугомонный Роллон опять погонит в дальние края.
Вот она, неприхотливая серая Норвегия, мать-колыбель разбойников. После замков Европы низенькие деревянные домики, прижатые друг к другу, казались убогими - но это дом. На берег высыпали женщины, дети. Роллон первый прыгнул в воду.