- Витто, архиепископ Руанский. Со мной все знатные горожане. - Говоривший был низок и приземист. Держался спокойно, с какой-то отрешенностью. Ни возраст, ни горечь положения не могли скрыть благородную степенную сущность просившего.
Роллон смерил всех взглядом. Лицо архиепископа не выражало ничего - но в голосе был страх. Его не скрыть, как ни старался Витто. Да и городская знать, похоже, внутри трепетала, не угадывая, что ожидать от норманнов. Роллон бросил взгляд поверх голов - легкой добычей был этот Руан. Поэтому они все и пришли сегодня сюда. Пришли, чтоб попытаться спасти население от бойни. Стены разрушены, один взмах мечом - и викинги свободно ворвутся в город.
- Что ты дашь, чтоб я вас не трогал? - Прямой вопрос викинга поставил в тупик архиепископа. Мучительная гримаса отчаяния выдала всю бедственность положения - и Роллон уже знал, что не тронет город. Зачем проливать кровь попусту?
- Мне нечего тебе дать, храбрый вождь викингов, - тихо и честно молвил Витто, и в этот момент не было страха в его глазах. - Жители бедны, городская казна опустошена.
Роллон выдержал паузу - викинги недовольно сморщились.
- И что же мне с вами делать?
Витто уловил чуть заметное колебание в голосе, и это придало ему смелости.
- Возьми нас под свое покровительство. Пусть наш город станет твоим.
Вождь задумался. Ему и правда был нужен лагерь, откуда его драккары могли бы срываться в рейды. Тем более у него стало много кораблей, очень много. Их все надо где-то держать между набегами. А поход на Францию, обширную и густонаселенную, займет немало времени - это не какой-нибудь остров обчистить. И еще…. Роллон не сказал никому, но здесь, на этой земле, он хотел бы остаться навсегда. Одного взгляда было достаточно - тут есть кому подвинуться, чтобы мечта викинга сбылась и появилось первое в истории королевство норманнов. И он, Роллон, первый король, наравне с европейскими монархами.
- Оле, Свен - мы остаемся здесь. Всех на стены укреплять город. С вас прокорм моих воинов.
Вздох облегчения, скрытый, глубокий, вырвался из пришедших; и знать во главе с архиепископом поняла - они сегодня родились заново. Но, что важнее, родился новый город за их спинами. И несмышленые карапузы, не ведающие о нависшей опасности, и их матери, замерев, с горькими складками бровей - все были спасены. Архиепископ шел, стараясь подавить предательскую дрожь в старых коленях.
С диким вождем норманнов удалось договориться легче, чем со своими феодалами, коршунами налетающими на зазевавшегося соседа. Надолго ли? Наивные, они все радуются - раздраженно отметил Витто, глядя на ставших беспечными самых важных и якобы мудрых горожан. А что будет после? Викинги двинутся дальше, за добычей - это как пить дать. И Карл Простоватый волей-неволей вынужден будет дать бой. И тогда он, архиепископ Руанский, окажется между двух огней. И, верный присяге, должен будет…..
Страшно подумать, что сделают викинги, когда Руан, понукаемый королем, ввяжется в борьбу за …. За что? За власть, которой толком-то и нет. За единство Франции, в которое верит разве что ребенок. Было бы смешно, если не было б так грустно. Витто шел, раздираемый противоречием, и шептал: « Все в руках Господа….» Он сделал сегодня все, что мог, и город цел. Не было стонов, воплей и плача.
К удивлению жителей, они не заметили, что власть поменялась. Викинги не грабили, не насиловали - жизнь текла своим чередом. Больше того, Роллон учредил свой суд - и он оказался куда как честнее и справедливей, чем до него. Викинг начал укреплять город - и вместо лысых, изъеденных стен появились новые, сулившие защиту. И потянулись вереницей подселенцы, прослышавшие, что в неспокойной Европе надежней всего под властью норманнов. В это не верилось - и это было правдой. Роллон подкупал своей беспристрастностью - барон или ремесленник, совершившие преступление, отвечали одинаково. И кара настигала всех, независимо от положения. Чужеземцу было плевать на толстое пузо осанистого барона или рваную, вонявшую рубаху нищего. Он судил быстро, резко, жестко - и мускулистые викинги также быстро приводили приговор в исполнение.
- Ролло, мои викинги заскучали, - к нему зашел Кнуд Одноглазый. - Скоро от безделья парни начнут творить глупости. Ты же знаешь, что начинается, когда куча головорезов шляется без занятия? - Он оглянулся, пытаясь найти в просторной зале вождя. Все было не так у этих французов. И любят ведь такие огромные, с душным и едким воздухом, каменные дома. То ли дело в родной Норвегии, где в простых, надежно устроенных жилищах нет ничего лишнего. И воздух чист и свеж, как первый снег.