Он, не проснувшись, содрал белье - баронесса боялась пискнуть. Крик барона, короткий и жуткий, летящего на камни, еще свежо стоял в ушах - и баронесса терпеливо и кротко ждала, как шершавые руки смяли девичью нежную грудь, прощупали бедра и … Ну, это уж слишком. Даже барон, законный муж, дарованный церковью, не позволял такого! Баронесса сердито фыркнула и податливо раздвинула бедра, пуская туда жадную руку викинга, а затем и не руку. Викинг, этот медведь, натягивал ее на себя, как перчатку - животное, негодовала она, стиснув зубы. Еще чуть-чуть - и норманн проткнет ее целиком.
Горячая волна пришла нежданно, захлестнув баронессу. Она взлетала и падала. Что-то новое, сумасшедшее било изнутри, оттуда, где нагло хозяйничал викинг, кидая в жар и растекаясь по телу - и она уже сама одевалась на него намокшим раздатым, расхлябанным местом. Баронессе было ужасно стыдно и бесподобно, она сходила с ума от его толчков. Ее груди размашисто скакали - и поруганное целомудрие, горящее вместе с кожей, подстегивало дикое, ни с чем несравнимое удовольствие.
Прошла неделя. Баронессе до сих пор было ужасно неловко - и это его забавляло. И когда викинг ее надевал на свой вертел, как молоденькую овечку - ей опять становилось безумно стыдно и так же безумно сладко, сладко и опять стыдно. И баронесса, захлебываясь от противоположных чувств, знала - не встреть она викинга, так в жизни бы и не случилось чего-то прекрасного, безобразного, необходимого. И она, не решаясь себя предложить, случайно выходила ночью на стук его тяжелых шагов. И случайно - не может быть и речи - касалась его тела своими выпуклыми частями. А бывало, даже и днем. И ведь коварный викинг не спрашивал, что она шлялась в нижнем белье день-деньской по дому и почему они сталкивались все чаще и чаще?
И выучив несколько фраз, самых простых, баронесса с ужасом узнала, что Роллон куда-то собрался. И в последнюю ночь так жалобно и громко стонала баронесса, что прислуга истово молилась. Наконец-то тиран, мучавший госпожу, исчезнет - но, видать по ней, сердечной, его пытки оставили такие рубцы в ее чистой душе, что и после отъезда викинга свет будет не мил молодой вдове. Конечно, от таких страданий кто хочешь умом тронется.
- Говори, - безвольное лицо короля Франции расплылось недовольной гримасой.
- Архиепископ Руанский доносит, что викинги идут. Много викингов, - значимо добавил Райнольд, герцог Орлеанский.
Карл прикрыл глаза. Опять! Не проходит и пары лет, чтобы эти стервятники не налетали на королевство. Как будто тут медом намазано. Ну что делать - месторасположении Франции было таково, что даже спешившие в Испанию или Италию проплывали мимо и заворачивали сюда. Попробовать откупиться землей? Появятся новые, и где взять столько земли? Резкий голос герцога выдернул из раздумий.
- Они идут по Сене. Надо выступать с войском, мой король, пока не поздно.
- Выступаем, - вяло бросил Карл, и снова рябь сомнений побежала по лицу. Не выходит у тебя, Карл Простой, ничего. Не склеить когда-то великую и грозную державу. Да где там склеить - хотя бы удержать треть того, что было какую-то сотню лет назад. Тебе бы половину отваги и воли Карла Завоевателя - глядишь, и викинги сидели бы в скалах. Если бы… Но тот сам ходил в бой, а ты? Посмотри честно в зеркало и представь себя в сече. Не в то время ты родился. И королю почудилась насмешка с портрета Великого, победителя сарацин, саксов, басков и еще десятка народов. И Карлу Простому стало вдруг холодно.
- Что за река? - Драккары свернули с Сены и вошли в приток.
- Эра. Гляди, нас уже ждут, - Роллон был невозмутим, и викинги рядом с ним чувствовали себя, как дома. Они забрались внутрь чужой страны. На левом, противоположном берегу встало огромное войско. Ветер колыхал стяги. Очень много воинов прислал Карл им навстречу.