Глава пятая. Тучи закрыли Францию.
Райнольд стоял перед Карлом. От былой заносчивости и высокомерия не осталось и следа. Карл Простой в душе даже едко расхохотался - он никогда не видел таким герцога Орлеанского.
- Мой король, мы бились храбро.
- Молчи, - Карл поднял руку, - молчи и не святотатствуй. Ибо павшие сейчас все слышат.
- Мы бились храбро, - настойчиво повторил герцог.
- И храбро убегали? - Король будто полоснул плеткой по лицу Райнольда. - Неужели эти викинги настолько непобедимые?
Герцог упал на одно колено:
- Дай мне шанс, мой король - и я раздавлю этих….
- …дьяволов? Ты это хотел сказать?
Райнольд побледнел от обиды и злобы. Правая рука до боли стиснула рукоять меча.
- У тебя шанс, герцог, последний шанс. Иначе они устроят такое… Ты слышал, как тридцать лет назад викинги напали на аббатство и что они там учинили?
Райнольд поднял голову:
- Как господь допустил.
- Видать, - перебил Карл, - язычники не в его власти. Ты - и только ты должен остановить эту заразу, иначе… Ступай. И если ты проиграешь, - глаза короля вспыхнули и погасли, - старайся не попадаться мне ближайшие лет двадцать.
- Поверь, мой король, - холодная усмешка заиграла на губах герцога, и Карл увидел в нем прежнего, самоуверенного, жестокого, - поверь, если я проиграю - значит, меня судит более высший судья, чем ты.
Герцог крутанулся и решительно вышел.
Драккар греб. Треть раненных уже остыла. Им не нужна была больше помощь - они лежали, спокойные, недосягаемые, словно познавшие что-то великое, недоступное для живых.
Викинги забарабанили в ворота монастыря. Молчание. Роллон вскричал:
- Если сейчас мне не откроют, то клянусь, я сравняю его с землей.
Через какое-то время раздался нерешительный скрип ворот. На Роллона взирал ненавидящий взгляд.
- Ты знаешь наш язык?
- Я знаю много языков, и ваш, к несчастью, тоже. - Ведущего разговор монаха не страшили викинги - Роллон это чувствовал. Этот человек отбоялся давным-давно.
- Что надо?
- У нас много раненных.
- Господь учит состраданию. Но, глядя на вас, я говорю - будьте прокляты. И пусть твои раненные побыстрее отправятся в ад. - Седой смельчак попытался закрыть ворота.
- Старик, - медленно и страшно зашептал Роллон, и от стужи его слов рука монаха замерла, - если сейчас здесь моим людям не окажут помощь - я вырежу все вокруг.
- А если окажут - ты уведешь своих убийц отсюда? - Старик пристально посмотрел в глаза - верить или нет?
- Клянусь - я не трону никого.
- Прости меня, господи, - пробормотал на своем языке старый монах, - что ради жизни мараю руки об иродов.
Монахи принялись за работу.
- Вы верите в это? - Роллон остановился у лика иконы. С нее глядело печальное лицо. Пронзительный взгляд, полный скорби, проникал в самое сердце.
- А во что веришь ты, грабитель? - Старик оторвался от раненного.
- В это, - Роллон потряс мечом. - И в Одина с Тором.
- Нельзя жить убийствами и разбоем, нельзя, - твердая вера, незыблемая, как мир, прозвучала в голосе монаха. И Роллон задумался.
- Я не могу по-другому, старик. Я уже почти тридцать лет живу так.
Монах отвернулся.
- Ему не помочь, - бросил он, указав на Ольгерда. Монах вытер от крови руки.
- Мне нужен он, - упрямо отозвался вождь.
- Оставь этих - они не выдержат дороги, - кивнул монах, и Роллон почувствовал, что разговор закончен. И перевязаны и зашиты многие. Половина, правда, умерло - но монах был ведь не всемогущ. - Захочет ваш бог - будут жить.
- Слушай сюда, старик. Если на вас нападут - дай мне знать. Меня зовут Роллон.
- Хорошо, - монах пожал плечами.
- Прощай, старик.
- Прощай и ты, - Роллон отвернулся, чтобы не напороться на ненавидящий взгляд. Видать, в первых набегах викинги вытворяли страшное.
- Город!
- Оле, выгружайтесь здесь. Бери сотню - и любой ценой захвати ворота. Мы подойдем с реки.