Они поднялись в спальню.
- Простите за дерзость, вождь. - Ее платье заскользило с плеча. - Готова принести присягу.
Брови Роллона удивленно взмыли:
- Не узнаю. Я оставил вас робкой и бесконечно стыдливой, настолько стыдливой, что меня это чертовски забавляло. А сейчас…
Она толкнула - и Роллон упал в ворох кровати.
- Мы много болтаем, мой повелитель, о пустяках.
- Мне нравится Руан, - рассмеялся Роллон. Проворные пальчики баронессы снимали одежду норманна. Она остановилась, заметив новый рубец, поцеловала мощный торс викинга - самозабвенно, вспоминая его резкий запах, расширяющий ноздри и заставляющий дрожать от предвкушения. Баронесса распалилась, как камин, заброшенный после лета и радующийся первой искре. Забралась на него, с упоением натыкаясь на твердое, упирающееся неловко в бедра. Немного раздвинув раковину, впустила в себя норманна. Она откинулась и медленно задвигала задом.
- Ах! - Вырвался полустон, слабый, робкий, со сбывшейся надеждой. В этом звуке - вечность скопившегося томления. Тесно, сухо, шершаво - но соки счастья, источающиеся с глубин, сбегая по мачте викинга, позволяли потихоньку баронессе подпрыгивать выше. И вот она уже потекла густым ручейком, шлепая размашисто задом ему по бедрам, растягивая затопленную ложбину под мачту, давая ей место раскачиваться от веса баронессы.
Она падала наковальней на молот Роллона. Еще, еще, еще…
- Ах, ах, ах, - разошлась баронесса, ее белые груди взлетали. Ей чудилось, будто стены опочивальни съезжаются…нет, разъезжаются. Она выгибалась, чтобы мачта проткнула дальше, чиркнув по гибким стенкам. Баронессу накрыла волна блаженства - распахнутая раковина выплеснулась, полностью проглотив молот, съев, спрятав, не желая выпускать. Жадная теплая пасть захлопнула створки.
- Баронесса, - устало выдохнул Роллон, - вы просто меня сразили.
Она не слышала, закрыв глаза и тихонечко всхлипывая. Потолок падал вместе со стенами, баронесса взлетела к звездам.
- Что он там делает? - к Гисли подошел Сьон.
- Законы пишет, - важно поднял палец Гисли.
- Законы? - Недоуменно сморщил лоб Сьон. - Для кого?
- Ну не для тебя, олуха - это точно, - Гисли привстал с бочки. - Давай, вали мимо.
- Там к нему посланцы.
- Так что ж ты сразу не сказал, сын глупости.
- Ты это, Гисли - со мной поаккуратней. - Покосился Сьон. - Гляди - стану графом, не помилую.
- Конской говяхой ты станешь. Граф, - заржал Гисли. - Веди, придурок, - он отвесил пинка. Сьон что-то пробормотал сквозь сжатые зубы - но со здоровенным Гисли, доверенным вождя, не поспоришь. Сьон как-то попробовал ответить на оскорбления - Гисли так саданул в ухо, что тот две недели ходил с мутной головой. Что ж, ладно, придет время.
- Роллон, к тебе люди, - В дверь сунулась голова Гисли.
- И что хотят люди? - Роллон оторвался от свитков.
- Здравствуй, вождь викингов, - выступил вперед из вошедшей группы широкоплечий рыжий здоровяк. - Молва о тебе прошла по всей Франции.
Роллон вежливо кивнул.
- Меня послали норманны, расселившиеся по стране франков. И не только норманны - даны тоже. Я, Эйнар Справедливый, говорю от имени всех. Они ждут только знака, Роллон.
- Какого же знака? - Напрягся Роллон.
Викинг все понял и усмехнулся:
- Все знают - ты долго не сидишь без похода. И некоторые утверждают, - заговорщицки подмигнул рыжий, - что ты готовишься к небывалому вику - такому, что и не помнят старые викинги.
Роллон пожал плечами:
- Дальше.
- Все норманны пойдут за тобой. Я обещаю по первому зову привести тридцать тысяч.
Соратники Роллона крякнули. Тридцать! С учетом пятнадцати тысяч Роллона от такого количества воинов Европа лопнет. Да еще каких воинов. Каждый стоит пяти лучших ратников, а то и семи. Даже невозмутимый вождь - и тот вспыхнувшими глазами выразил изумление. Потянул время, обдумывая свалившиеся новости. Потянул, теребя аккуратно подстриженную бородку.
- Ты принес хорошие новости, Эйнар Справедливый. И, клянусь, когда придет время, ты узнаешь об этом быстро. Свен, Ларс - гостям вина и мяса.