За стенами Шартра Гвальтельм, епископ Шартрский, собрал гарнизон.
- Радуйтесь, братья - спасение близко. Но этого мало. Надо помочь нашим одолеть врагов божьих. И я, его помазанник на этой земле, обещаю - всем, кто падет в бою, уготована милость небесная. Все-е-ем, как бы грешны вы не были, я обещаю райское блаженство и прощение всех грехов. Да отбросим малодушие и дружно ударим разбойникам в спину. Господь с нами. Причаститесь, братья, перед битвой.
Луч проснувшегося солнца озарил плечи епископа, и гарнизон воспрял. Вместо запуганного стада, готового к смерти, стояла дружина без тени страха, готовая рвать и мстить. Мстить за сгоревшие города, мстить за бесчестие женщин, мстить за вспоротые животы безобидных крестьян. Епископу даже пришлось сдерживать рвущихся в бой ратников:
- Не время, братья. Чуть погодя.
Викинги опрокинули первые ряды бургундцев, когда в спину им врезался свежий поток франков. Врезался мощно, с разгону - и задним пришлось развернуться. Норманнам, привыкшим наступать, надо было держать оборону. Роллон досадовал за просчет - почти невозможно было спасти ход боя, почти…
Он взревел, вздымая мечи, и мельницей врубился в самую гущу. Викинги не видели еще таким своего командира. Бешенный, стремительный, яростный - мечи сверкали, вышибая фонтаны крови. Подхватывая рев, они бросились вслед. Тяжело, когда сжаты тисками. Тиски встали - бесполезно кидаться под шквал мечей разъяренных викингов. Они будто сошли с ума - с перекошенными ртами, выпученными глазами, месились, как в последний раз. И дорого обходился каждый шаг вперед франкам - за убитого норманна было отдано трое-четверо своих. Брошены дротики в гущу викингов, еще и еще….
Викингам давно уже пора сдаться. Бургундцев и франков было больше, намного больше - и норманны не успевали. Пока возишься с одним, тратя миг, сбоку выскакивали пару копий. И вздрогнувший от боли викинг, полоснув через копья, навытяжку не успевших отскочить франков, валился. И за мгновение до того, как обмякал, еще резал наугад в кашу снизу, не убив. Но его посмертного выпада хватало, чтобы воин-франк превратился в беспомощного калеку.
Тиски давили - и викингам стало душно. Они застряли в клетке. Бились передние и задние, а середина стояла, бесполезная, зажатая, скованная. Не развернуться было всей северной мощи, чтобы в броске смять, опрокинуть, взорваться…
Творил чудеса Большеухий Оле, стегая шеренги бургундцев. И копейщики пятились, несмотря на превосходство в длине оружия - слишком тяжел сминающий все удар Оле, слишком рискованно оказаться под его мечом. Там же, рядом, был бесподобен Суровый. Он бился без оглядки и опаски - и поэтому особенно был страшен. Губы сжаты, лоб опущен. Хальфред работал, словно пахарь. И валились франкские колоски. Замахнулся ратник герцога - Суровый, нырнув, всадил меч. Хальфред весь отдался бою. Сосредоточенно было лицо, выверен был каждый взмах. Вжик - бургундец согнулся, вжик - осел другой, нырок - вжик, вжик - пара упала с подрубленными ногами. И бургундцы невольно отступали перед непробиваемой мощью Сурового. Его три раза достали копьем - и по законам природы он должен был давно уже пасть, захлебнувшись кровью. Должен - но он стоял, выхлестывая мечами бургундцев. Такого не может быть! Они отшатывались от чокнутого деда войны, всего забрызганного своей и чужой кровью, как от чумы. Дед опять рубил...
- Надо признать, что это действительно дьяволы, - тревогой накрыло герцога. - Еще одна такая битва - и у меня нет больше армии.
- Согласен, - граф Роберт тоже стал озабочен. - Их можно убить, разбить, но победить - никогда.
И Ричард злился на правоту графа, скривив лицо.
- И все же, - небрежно граф улыбнулся, - совсем скоро они будут уничтожены. Посмотрите туда, герцог.
- Вижу.
Вал бургундцев и вал французов понемногу сдвигался. И как не отчаянно бились викинги - им скоро крышка. Их раздавят жернова с двух сторон, раньше, позже, но точно. И герцог кивал, затаив замечание и боясь упустить удачу.
- Роллон, - хрипел Ольгерд сквозь грохот битвы. – Роллон, нам нужно прорываться.
Вождь отчаянно посмотрел поверх голов.
- Бьем влево, Ольгерд, клином. Ты, - он схватил первого попавшегося викинга, - пробейся на правый край, передай Бото - пусть продирается сам.