Геррегау, правда, столкнулся с викингами и еле ушел живым, но об этом лучше не вспоминать, чтоб не ссориться с графом. Вон он, рядом - пыхтит, как загнанный конь, до того хочет смыть позор. Вот-вот пар из ноздрей повалит. Гасбарра улыбнулся в темноте.
- Что-то тихо, - хищно оскалился в предрассветной тьме граф Радбод.
- Слишком тихо, - Геррегау стал хмур и нетерпелив. - Пора пошуметь.
- Ну как, мой друг, - обратился Радбод к седому командиру, - справишься с этими? - Он кивнул на спящий лагерь.
- Не пройдет и часа, повелитель, как я сомну эти отбросы, - ветеран знал, что говорил. Двадцать долгих лет он на службе у графа - и ни разу не подвел.
- Верю, Гановер, верю.
Цепь железных латников ждала взмаха стальной перчатки графа. Викинги валялись в трех сотнях ярдов и безмятежно спали. Жаль, слишком густой кустарник, а то лучники быстро бы все сделали. Перчатка графа упала - и Геррегау, не удержавшись, сорвался в атаку. « Давай, сломай шею - а я позабочусь о твоих землях» - Радбод благоразумно наблюдал сзади. Зазвенел металл. Квадраты Фрисландского войска полукольцом сжали тиски. Двести ярдов, сто.
- Ух, ух, ух, - стучали щиты друг о друга. Тридцать. Передние шагнули в пустоту. Раздался грохот скомканного металла. Какая, к черту, внезапность.
Первые провалились, второй ряд умял сверху, гулко бухнув в тот же ров. Геррегау хватило ума отстать.
- Вперед! Вперед, - он тянул клинок на море. Латники, наконец, взяли ров и бросились сквозь кустарник. Что такое? Почему они затоптались, словно козы, когда должны были быть уже там, среди лагеря норманнов? За рвом - колья, заточенные, вкопанные под углом. Задние толкали передних, не видя, что сажают друзей на бревна. И в это время раздался рев. Даже конь под Гасбарром шарахнулся. С боков рва, в обход уже сделавших дело кольев, в расстроенный квадрат фризов вонзились клыки - два клина викингов. Гасбарра охнул. Один из клыков зацепил Геррегау и съел. Два бивня норманнов продирались навстречу друг другу, раскалывая армию фризов на лоскуты. Стальные ножницы были все ближе. Они резали по уязвимым краям, беззащитно голым. Хрум, хрум, хрум - отстригались фризы. По замешкавшимся на кольях ударили копья.
Латники гибли, как козы в загоне. И преимущество фризов в числе стало мышеловкой. Они мешали друг другу, им было не перестроиться, даже не отойти, чтоб привести в порядок. Старый вояка Гановер делал все возможное, но…. Викинги воевали не так, совсем не по тактике. Фризы уступали: в скорости, мастерстве, силе, построении. Во всем, черт побери этих викингов. Ольгерд во главе клыка работал секирой. Взмах - трескал шлем фриза, еще - другому секира влетала в плечо. Перед Ингваром - трое с копьями. Он срубил древко первого, вторым мечом вспарывая живот; удар с ноги - и фриз слетел с клинка, мешая своим. А Ингвар уже присел к земле: два взмаха - меч чисто, как молоденькие березы, срезал ноги. Ингвар вскочил, разводя секиры новых, и забарабанил сверху. Тяжело. Копья фризов в ладони от лица обдавали холодком. Ингвар рубил, нырял, вскакивал, уворачивался. Сбоку на помощь пришел Хагри - и вот уже стало легче. Хагри был неповоротлив, но его молот крушил, как бревно. Ингвар чуть отдалился, чтоб не попасть под кувалду друга - он, конечно, потом извинится, да кому нужны будут эти извинения?
- Что они делают, господи, - метался граф Фрисландский. - Наших же больше.
- Да, больше, - уныло усмехнулся Гасбарра. - Только те, - его палец указал на норманнов, - идут сплошным кулаком, а наши… - Он обреченно махнул рукой. - Эти разбойники бьются как боги.
Радбод зло оглянулся на него и процедил сквозь зубы:
- Плохо дело.
- Сдается мне, - доверительно произнес Гасбарра, - что дело чертовски плохо.
И от его тона стало дурно графу Фрисландскому, но что он смог бы ответить?
Клыки викингов, пронырнув через фризов, встретились, развернулись и заработали мечами. Топор Бьянки крутил восьмерки, Оле топором хлопал бреши в толпе фризов. У него на подхвате совсем юные вои - шли, докалывая мечами, следом. И фризы выгнулись струной - струна лопнула. Викинги, зубастые, сожрали Фрисландский пирог и выплюнули - на это смотреть стало уже просто тошно.
- Это конец, - граф Фрисландский развернул коня. - Бедный Геррегау.
- Он погиб как герой, пускай и нечаянно.