Арни хорошо видел ощеренные драконьи морды на штевнях. И круглые щиты по бортам. Под щитами равномерно вспыхивали на солнце мокрые лопасти вёсел. Потом корабли вошли в тень прибрежной горы, и вёсла погасли. Только белые бурунчики вскипали под ударами и вновь пропадали. Над водой начал собираться туман, последние косые лучи полосами тянулись к берегу. Корабли с разгону выбежали на песок прямо против двора. Арни никогда не видел ничего красивее. И страшней. Люди выпрыгивали в мелкую воду и шли к воротам. Каждый нёс щит. А где щит, там неподалёку меч или топор.
Сердце гулко и часто заколотилось в груди, Арни понял, что это был страх. Он боялся туда идти. Не таким виделся ему долгожданный приход кораблей. Каким? Теперь он и сам не сумел бы твердо сказать.
Ворота во двор были предусмотрительно оставлены распахнутыми настежь. Викинги вошли внутрь ограды, и скоро над крышей хозяйского дома родился дымок зажжённого очага.
Арни поправил ремень колчана и зашагал вниз.
В доме шёл пир.
Мореходы стосковались по горячей еде, по жару огня; здесь того и другого было в избытке. Жаль только, хозяйские дочери не захотели повеселиться с ними за столом. Но и это невелика беда. Молодые воины ещё найдут себе жён.
В разгар веселья со двора послышался какой-то шум. Потом дверь отворилась. Двое викингов, оставленные снаружи, втолкнули в дом белобрысого парня в одежде раба. Один из воинов внёс отобранные у него лук и колчан.
Лук, как сразу отметили опытные глаза, был совсем не из плохих.
Головы начали поворачиваться. Сто человек разом смотрело на Арни. Одни весело, другие безразлично, третьи с раздражением.
И среди них не было Свана.
Не в силах поверить, Арни снова и снова обегал глазами длинный дом. Светловолосые, темноволосые, бородатые, безбородые… трое или четверо рыжих… все чужие. Свана не было.
Арни вдруг мучительно захотелось обратно на верхние пастбища, к коровам, в пещеру, туда, где чёрной стеной поднималась в тумане угрюмая Арнарбрекка…
Сидевший на почётном сиденье опустил рог, из которого пил:
— Кого ещё вы там поймали?
Он был молод. Не намного старше самого Арни. Но если в Арни за сто шагов можно было распознать пастуха — этот с головы до пят был воином и вождём.
Серебряные пластинки мерцали на рукояти его меча. Меча, который был частью его тела. И который Арни в руках-то держал всего один раз. Синие глаза смотрели не мигая, в упор. Вряд ли он перед кем-нибудь их опускал.
Старший из воинов усмехнулся в усы:
— Это здешний раб, Вемунд вождь, и мы его не ловили, он прибежал сам. Он говорит, что хочет видеть Свана Рыжего.
Тут уж на самых равнодушных лицах появилось удивление и любопытство. Вемунд откинул русоволосую голову и засмеялся:
— Свана Рыжего! А Хальвдан конунг ему, случаем, не нужен?
Шутка понравилась, захохотал весь дом.
— Ишь чего захотел, длиннопятый.
— А ну, раб! Вынеси-ка объедки!
— Если проголодался, так и скажи…
Большая полуобглоданная кость пролетела и шлепнулась возле ног. Арни стоял неподвижно. Так вот какова была она в действительности, его мечта. Она сидела объевшаяся жареного мяса, захмелевшая от ячменного пива. И потешалась над ним на разные голоса. Следовало бы ему понять кое-что ещё во дворе, когда он увидел три коровьи шкуры, растянутые на заборе.
Оставалось только одно: поднять голову повыше… Арни так и поступил.
Вемунд вскинул руку, прекращая шум.
— Они называют меня Вемундом хёвдингом сыном Асбьёрна из Раумсдаля… и придется тебе разговаривать со мной, поскольку Свана Рыжего здесь нет. А сам ты кто таков?
Сердце ухнуло в гулкую пустоту, Арни предвидеть не мог, что это-то окажется самым трудным — назвать своё имя. Имя безродного, не знающего, от кого был рождён. Он набрал побольше воздуха в грудь и словно шагнул вниз с Арнарбрекки:
— Есть пастухи у Фридлейва Богатея, есть среди них Арни Ингуннарсон.
Он сжал кулаки, ожидая новых насмешек. Но почему-то их не последовало.
— Арни, — повторил Вемунд вождь. — Созвучно слову Орёл! Странное имя для раба. Так чего ты просишь, пастух?
Арни сказал уже без всякой надежды:
— Говорят, я неплохо стреляю из лука. Возьми меня к себе на корабль.
Он посмотрел на руку в чёрных мозолях, державшую рог, покраснел и добавил:
— А грести я научусь.
Седобородый воин, сидевший поблизости от вождя, приподнялся со своего места:
— Вемунд, я его выкину за дверь… Другой, молодой и одноглазый, без трёх пальцев на правой руке, крикнул из дальнего угла:
— Возьми мальчишку, хёвдинг! Из него получится толк!
Арни озирался. Длинный дом так и гудел.
— Тихо! — вновь перекрыл шум Вемунд вождь. Было видно, что он не прочь позабавиться. — Что ж, для меткого стрелка у меня место найдется. Только придётся тебе сперва показать, такой ли ты на самом деле Орёл. Дайте ему его лук и поймайте какую-нибудь курицу во дворе!
И это он называл испытанием?.. Арни привычно закинул за спину колчан и пробормотал, не удержавшись:
— Я не привык стрелять в привязанных кур. Вемунд перебил его, стукнув по столу кулаком:
— А я не привык, чтобы мне перечили пастухи! Арни пожал плечами и уставился в пол. Не требуется большого искусства для охоты на кур. Но пусть будет так.
Долго ждать не пришлось. Скоро снаружи послышался хохот, и дверь вновь отворилась:
— Смотри, Вемунд, какая славная курочка… Уж очень ей хотелось взглянуть, весело ли у нас!
Арни обернулся…
Однажды он видел, как на другой стороне фиорда случился оползень. Люди рассказывали — накануне там появлялась какая-то старуха и ходила кругами против солнца, бормоча и плюясь…
В полной тишине половина горы вдруг заскользила вниз и накрыла работника, перегонявшего коз…