В других отношениях отец Виллибальд, однако, имел много, что сказать на этом празднике. Уже в первый же день, когда все гости были рассажены по местам в церкви, и все получили по кружке приветственного напитка, он зажег перед алтарем, на котором был установлен крест, три красивые восковые свечи, приготовленные им и Азой, и обратился к собравшимся со словами о том священном месте, где они сейчас находились.
— Бог, который правит в этом доме,— сказал он,— это — единственно истинный бог и превосходит всех по мудрости, силе, способности приносить удачу. Его дом, в который вам разрешено войти, это дом мира. Потому что он живет в мире и радуется ему и отдает его тому, кто приходит к нему с миром. Вы пришли в этот дом из страны тьмы и ереси, чтобы отдохнуть немного в его присутствии, и в тьму и ересь вернетесь вы, когда покинете этот дом, чтобы вновь погрязнуть в грехе до конца своих дней, когда вы займете места среди легионов проклятых. Но Христос предлагает свою смиренную дружбу даже вам, хотя вы ежедневно позорите его имя и учение, поэтому вам и позволено войти в этот дом. Ведь он хочет, чтобы все были счастливы. Вот почему, когда он сам бродил по земле, он обращал воду в вино, чтобы радовать своих друзей. Но почти уже пришло время, когда он перестанет быть милостив с теми, кто отказывается от его дружбы. И когда они почувствуют силу его гнева, страдания их будут действительно ужасны, больше, чем страдания того вождя, о котором говорится в песне и который погиб в клубке змей. Поэтому я считаю, что все вы согласитесь с тем, что плохо быть его врагами. Но пока еще его предложение в силе, чтобы любой желающий мог стать его слугой и получить его покровительство просто за то, что креститесь. Однако те, кто этого не сделает, будут защищаться сами, как могут.
Гости с интересом слушали отца Виллибальда и шептали друг другу, что в его словах есть мудрость, хотя кое-что из сказанного им трудно воспринимать всерьез. Было заметно, что старики слушают более внимательно, чем молодежь, поскольку последние — и юноши, и девушки — не могли отвести глаз от Йивы. Она, несомненно, была достойна того, чтобы ею любоваться, поскольку сейчас она была в полном расцвете своей красоты, в мире со всем миром и полная доброжелательности ко всем. На ней были новые наряды, сшитые из самых дорогих материй, которые были найдены в мешках Остена, расшитые шелком и серебром, а вокруг ее шеи висела цепь Аль-Мансура. Было ясно по тому, как гости смотрели на нее, что такая женщина и такое украшение — это зрелище, которое можно увидеть не часто, и Орм был счастлив, что они были оценены по достоинству.
Когда священник закончил свою речь, Орм попытался уговорить одного-двоих наиболее мудрых среди гостей согласиться с тем, что разумный человек не может не блюсти своих собственных интересов и не стать христианином. Но он добился только того, что эти двое согласились, что вопрос, конечно, заслуживает рассмотрения. И даже спустя несколько часов, когда они были уже довольно пьяны, они отказались брать на себя дальнейшие обязательства.
На следующий день было воскресенье, и отец Виллибальд рассказал гостям, как Бог создал мир за шесть дней, а на седьмой отдыхал, и они сочли этот рассказ отличным. Рассказал он им и о том, как в тот же самый день, много лет спустя, Христос восстал из мертвых, чему они могли поверить лишь с трудом. Затем в церковь привели Харальда Ормссона, чтобы крестить. Аза поднесла его к ванне, и отец Виллибальд провел церемонию с максимальной торжественностью, распевая латинские молитвы столь громко, что за ними не было слышно плача малыша, а собравшиеся тряслись на своих скамьях. Когда церемония была окончена, стали пить за удачу младенца и в память о трех великих героях, Харальде Синезубом, Свене Крысином Носе и Иваре Широкоплечем, чья кровь текла в его жилах.