— Может, и так,— сказал он,— если ты слышал это из уст епископа Поппо, ведь он понимает пути Господни лучше других. Но очень жаль, что он так думает.
— На то воля Божья,— ответил отец Виллибальд, кивая печально.— Наша задача была бы слишком проста, если бы мы пользовались помощью пива в деле обращения язычников. Требуется больше, чем пиво: красноречие, добрые дела, великое терпение, причем последнее — самая трудная из всех добродетелей, ее трудно приобрести, а приобретя, трудно сохранить.
— Я хочу служить Богу, как могу,— сказал Орм.— Но как мы можем продвигать Его дело среди этих добрых соседей — этого я не знаю.
На этом они оставили этот вопрос, и пьянство продолжалось весело и раздольно. Позднее, когда большинство гостей еще более или менее прямо сидело на скамейках, замужние женщины отправились к сыну Йивы, чтобы подарить ему подарки и передать пожелания удачи, по древнему обычаю. Тем временем мужчины, чувствуя, что надо освежиться, вышли на траву и начали играть и меряться силой под возгласы одобрения и смех. Много было хороших кувырков, в то время как самые смелые среди них испытывали свои руки в трудном виде спорта, известного под названием «завязывание узла», однако, на счастье, все обошлось и никто не переоценил своих сил, не сломал конечностей и не свернул шею.
Когда проходили эти состязания, в Гренинг прибыли четверо странных нищих.
Глава 6. О четверых странных нищих и о том, как ирландские Мастера пришли на помощь отцу Виллибальду
Они выглядели так, как обычно выглядят нищие, ковыляя пешком с мешками и котомками за спиной, когда они подошли к дому, чтобы попросить еды и питья. Йива сидела на скамейке перед домом и вела серьезную беседу с матерями Гисле и Раннви, потому что юноша и девушка пришли к ней этим утром и сообщили, чрезвычайно счастливые, что они очень любят друг друга и просят ее поговорить с их родителями, чтобы свадьбу устроили как можно раньше. Йива согласилась помочь им всем, чем сможет. Когда она узнала, что у ворот стоят нищие, она приказала слугам попросить Орма прийти к ней, потому что он приказал, чтобы не впускали никаких незнакомцев, пока он сам тщательно не осмотрит их.
Итак, он осмотрел странников, которые свободно ответили на его вопросы, но они показались ему не похожими на обычных нищих. За старшего у них был крупный человек, широкий в кости и мускулистый, с большой бородой и острым взглядом из под краев шапки. Когда он двигался, то приволакивал одну ногу, как будто она плохо сгибалась в колене. Он отвечал на вопросы Орма смелым голосом, и по его акценту было ясно, что он — швед. Он сказал, что они пришли из Сьяланда и направляются на север через границу и что они прошли путь от самого Ландвера.
— Но сегодня мы ничего еще не ели,— закончил он,— потому что дома здесь стоят далеко друг от друга, а в последнем доме, в который мы заходили, нам ничего не дали.
— Тем не менее,— сказал Орм,— в тебе больше мяса, чем обычно бывает на костях нищих.
— В Дании и Скании очень сытные блины,— отвечал тот со вздохом,— но боюсь, что их эффект скоро пропадет, и я вместе с ним, до того как мы дойдем до страны Мелер.
Человек, стоявший сзади него, был помоложе, более щуплого телосложения и с бледной кожей. На его щеках и подбородке чернела короткая, густая борода. Орм изучал его в течение нескольких минут. Потом сказал:
— Судя по твоей внешности, можно подумать, что ты брился, готовясь в монахи.
Худощавый печально улыбнулся:
— Моя борода обгорела однажды, когда я поджаривал свинину на ветру,— сказал он,— и она еще полностью не восстановилась.