Когда Фелимид закончил свой рассказ, за столами поднялся великий шум, потому что многие гости уже стали пьянеть и кричали, что хотя ирландец и говорил хорошо, но им нужны не разговоры, а представление с трюками, которые были показаны королю Колле. Орм тоже был согласен с такой точкой зрения.
— Вы уже слышали,— сказал он шутам,— что наше любопытство было разбужено с первых минут, когда вы появились здесь. А сейчас это любопытство стало еще сильнее в результате того, что вы нам рассказали. Не должны вы и бояться того, что кто-нибудь из сидящих здесь лопнет от смеха, потому что, если такое случится, никто не станет вам мстить, но это будет прекрасной кульминацией моего праздника и долго будет вспоминаться во всей пограничной стране.
— И если все так, как вы говорите,— сказала Йива,— что вы можете давать представления только в присутствии человека королевских кровей, то неужели я не могу считаться таковой в не меньшей степени, чем любой мелкий ирландский король?
— Конечно, можешь,— поспешно сказал Фелимид,— никто неи может называться так с большим правом, чем ты, Йива. Но есть еще одно препятствие, не позволяющее нам выступать здесь, и если ты наберешься терпения выслушать меня, я объясню тебе, как обстоит дело. Знай же, что мой пра-пра-пра-пра-прадед Фелимид Козлобородый, в честь кого я был назван, был самым знаменитым шутом во времена, когда король Финехта Пирующий был старшим королем в Ирландии, и он был первым в нашей семье, кто стал христианином. Однажды случилось так, что, путешествуя, Козлобородый встретил в месте, где остановился на ночлег, святого Адамнана и проникся огромным уважением и почтением к этому святому человеку, сочтя его более великим, чем любой король. Поэтому, чтобы показать свое им восхищение, он выступил перед ним в то время, как этот добрый человек сидел за обеденным столом, показав ему все самые сложные и тонкие трюки, которые только знал с таким энтузиазмом, что под конец он сломал себе шею и лежал на полу, как мертвый. Однако, как только святой понял, в чем дело, он встал из-за стола, подошел к нему, дотронулся до его шеи и помолился над ним. Слова его имели такую силу, что жизнь вновь вернулась к Козлобородому, хотя голова его криво сидела на шее до конца дней. В благодарность за это чудо с тех пор в нашей семье существует традиция выступать также перед архиепископом Кашельским, архиепископом Армахским, аббатом Ионским и аббатом Клонмахнольским, как и перед королями. Также мы никогда не показываем свое искусство в присутствии мужчины или женщины, которые не крещены. По этой причине мы не можем выступить здесь перед вами, как бы нам этого ни хотелось.
Орм смотрел на маленького человечка в изумлении, когда услышал эти слова, поскольку, помня оРождестве во дворце короля Харальда, он знал, что это — ложь. И он уже собирался сказать об этом вслух, когда поймал на себе предостерегающий взгляд отца Виллибальда, заставивший его промолчать.
— Может быть, сам Бог пожелал этого,— тихо сказал другой ирландец,— потому что, не хвастая, могу сказать, что многие лучшие люди короля Харальда крестились главным образом потому, что не хотели покидать зал, когда нам приходилось демонстрировать свое искусство перед королем.
Йива открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Орм, отец Виллибальд и оба шута стали разговаривать в ту же минуту, так что за их голосами, возгласами разочарования, хрюканьем, и храпом пьяных, раздававшимися со всех концов стола, невозможно было услышать, что она говорит.
Орм сказал:
— Я надеюсь, что вы оба останетесь здесь еще на некоторое время, чтобы я и мои домашние могли насладиться вашим выступлением после того, как наши гости покинут нас, поскольку в моем доме все мужчины и женщины — добрые христиане.
Но в этот момент многие молодые люди стаи кричать громче, чем обычно, что они желают посмотреть выступление шутов, на какие бы жертвы при этом не пришлось идти.