— Нет ничего важнее этого,— сказала она,— поскольку ты — тот мужчина, на котором я хочу жениться, хоть ты и бритый. И я думала, что ты поступишь умнее, нежели заставлять меня ждать, когда ты придешь, после того как я дала тебе свидетельство того, что ты мне нравишься.
К этому времени я был сильно смущен и поначалу не мог придумать никакого более смелого ответа, чем тот, что по различным причинам я не могу покинуть церковь, пока отсутствует епископ. Потом, однако, я осмелел и решительно ответил ей, что брак — это такое удовольствие, которое не должны себе позволять слуги Христовы, и что блаженные отцы церкви не одобрили бы женщину, выходящую замуж в четвертый раз. Она побледнела, когда я это сказал, и с угрожающим видом подошла ко мне.
— Ты что, кастрат? — спросила она.— Или я слишком стара для того, чтобы возбудить тебя?
Она выглядела очень опасной в своем гневе, поэтому я схватил распятие и держал его перед ней, затем стал молиться, чтобы злой дух покинул ее. Но она выхватила у меня из рук распятие с такой силой, что повалилась на спину и ударилась головой о большой шкаф. Но сразу же вскочила на ноги, громко зовя на помощь. И тут я — я не знаю, что сделал. Тогда моя судьба, от которой нет спасения, снова осуществилась, поскольку в драке, которая завязалась в церкви, на паперти и на площади около церкви между ее людьми, пытающимися помочь ей, и добрыми горожанами, пытавшимися помочь мне, погибли люди с обеих сторон, включая помощника дьякона, которому отрубили голову мечом, и каноника Андреаса, выбежавшего из епископского дворца, чтобы прекратить драку, и получившего камнем по черепу, от чего он умер на следующий день. Наконец, женщину прогнали вместе с теми ее людьми, которые еще были способны бежать, но мое отчаяние было очень велико, когда я осмотрел поле боя и подумал, что два священнослужителя убиты из-за меня. Когда вернулся епископ Эккард и узнал, что произошло, он счел главным виновником меня, поскольку, сказал он, он ведь строго наказал, чтобы к этой женщине, Тордис, относились с величайшим вниманием и терпением все мы, а я не послушался его приказа. Я должен, сказал он, исполнять все ее желания. Я стал умолять его назначить мне самое суровое наказание, потому что мысль о моем грехе больно ранила меня, хотя я и понимал, что не мог избежать его. Я рассказал ему о пророчестве колдуньи и о том, как я совершил второй из трех предсказанных мне грехов. Епископ сказал, что не хочет, чтобы я находился в Хедеби, когда придет время совершать третий грех, и наконец они придумали для меня подходящее наказание. Епископ приказал мне совершить паломничество на север, в страну диких смаландцев и выкупить у них ревностного слугу Божьего отца Себастьяна, которого три года тому назад послали к ним проповедовать Евангелие, и он с тех пор прозябал там в жестоком рабстве. Вот туда я и направляюсь, это и есть моя миссия. Теперь вы знаете столько же, сколько и я, обо мне и о моих несчастьях.
На этом он и закончил свой рассказ. Йива засмеялась и дала ему еще пива.
— Похоже, не везет тебе с женщинами, как бы ты к ним ни относился,— сказала она,— несмотря на все то, что ты прочитал в книге про искусство любви. И я не думаю, что в этих краях тебе с ними повезет больше.
Но магистр Райнальд ответил, что покончил со всей этой ерундой.
— Ты, наверное, очень глупый человек во многих отношениях,— сказал Орм,— и твой святой епископ тоже, если вы думаете, что сможете выкупить своего священника у смаландцев, или надеетесь, что тебе удастся спасти свою собственную жизнь без помощи серебра и золота.