— Как хорошо, что ты пришел,— сказала она,— ты сейчас поможешь мне дойти до дома. Я подвернула коленку, споткнувшись о камень, и лежала здесь, зовя на помощь, когда появился этот добрый человек. У него не хватило сил, чтобы поднять и отнести меня. Однако вместо этого он молится за мою ногу, так что ей уже получше.
— У меня только один глаз,— ответил Рапп,— но им я вижу хорошо: Ему обязательно было сидеть на тебе, когда он молился?
— Он не сидел на мне,— с возмущением сказала Торгунн.— Рапп, Рапп, что у тебя на уме? Он стоял на коленях рядом со мной, держал мою ногу и три раза помолился за нее.
— Три раза? — спросил Рапп.
— Не притворяйся большим дураком, чем ты есть на самом деле,— сказала Торгунн.— Первый раз — во имя Отца, второй раз — во имя Сына, и третий — во имя Святого Духа. Это и есть три раза.
Рапп посмотрел на священника. Последний был бледен, и губы его дрожали, но в остальном он был нормален.
— Если бы ты запыхался,— сказал Рапп задумчиво,— ты уже был бы покойником.
— Я пришел в эту страну в поисках мученичества,— ответил магистр со смирением.
— И ты его найдешь, это точно,— сказал Рапп,— но сначала дай мне взглянуть на это твое колено, женщина, если ты помнишь, какое из них у тебя болит.
Торгунн ворчливо заметила, что с ней так еще никогда не обращались. Однако она послушно присела на камень и обнажила свою левую ногу. Они никак не могли решить, есть там опухоль или нет, но когда он надавил, она вскрикнула.
— А несколько минут назад было еще хуже,— сказала она,— но я думаю, что с твоей помощью я смогу допрыгать до дома.
Рапп стоял, задумавшись, с темным лицом. Потом сказал:
— Повреждено ли у тебя колено, я не зна1о, потому что твои крики ничего не значат. Но я не хочу, чтобы Орм говорил обо мне, что я убил гостя без особых причин. Отец Виллибальд лучше понимает в этих делах, он скажет мне, действительно ли нога повреждена.
Они пошли домой, и пошли довольно быстро, хотя Торгунн приходилось часто останавливаться и отдыхать из-за сильной боли. В конце пути ее уже поддерживали оба мужчины, каждого из них она обхватила руками за шею.
— Ты довольно тяжело опираешься на меня,— сказал Рапп,— но я так и не пойму, верить ли мне тебе в этом деле.
— Верь, чему хочешь,— ответила Торгунн,— но в одном я уверена: в том, что мое колено уже никогда снова не выправится. Моя нога попала меж двух корней, а я прыгала с поваленного дерева, вот как это произошло. В результате этого я останусь хромой на всю жизнь.
— Если это так,— горько ответил Рапп,— значит все его молитвы бесполезны.
Они отнесли Торгунн в постель, и отец Виллибальд пошел осмотреть ее. Рапп сразу же отвел в сторону Орма и Йиву и рассказал им, что случилось и что он думает о случившемся. Орм и Йива согласились с ним, что это — очень неприятный случай, и добавили, что им всем будет крайне жалко, если из-за этого произойдет ссора между Раппом и Торгунн.
— Хорошо, что ты сначала думаешь, а потом действуешь,— сказал Орм, — а то бы ты мог убить его, что было бы плохо, если бы потом оказалось, что он не виноват. Потому что убийство священника навлечет гнев Божий на всех нас.
— Я лучше думаю о Торгунн, чем ты, Рапп,— сказала Йива.— Очень легко поранить ногу, лазая между деревьев и камней. И ты сам признаешь, что ничего не видел.
— То, что я видел, уже само по себе плохо,— сказал Рапп,— и они были в самой темной части леса.
— В таких делах самое умное — это не судить слишком поспешно,— сказал Орм.— Ты помнишь решение, принятое магистратом нашего господина Аль-Мансура в Кордове, когда Токе, сын Серой Чайки, хитростью сумел проникнуть на женскую половину в доме египетского кондитера, того, что жил на улице Кающихся, а ветром сдуло занавески, которые висели на окне, и четверо друзей кондитера, которые случайно проходили по двору, увидели Токе и жену кондитера, сидящих вместе на ее постели.
— Я хорошо помню этот случай,— сказал Рапп,— но муж был язычником.
— А что стало с женщиной? — спросила Йива.
— Кондитер предстал перед магистратом в порванной одежде и со своими четырьмя свидетелями и просил, чтобы Токе и женщину побили камнями, как прелюбодеев. Мой господин Аль-Мансур сам приказал, чтобы этот случай судили строго по закону, хотя Токе и был членом его личной охраны. Магистрат внимательно выслушал показания четырех свидетелей относительно того, что они там видели, и трое из них поклялись, что видели, что происходили определенные вещи, но четвертый был стар и видел плохо и поэтому не мог все видеть так ясно, как остальные. Однако закон Мухаммеда, написанный собственноручно Аллахом в их священной книге, гласит, что никто не может быть обвинен в прелюбодеянии, если не будет найдено четверо набожных свидетелей, которые ясно и безошибочно видели, как совершалось преступление. Поэтому магистрат нашел Токе и женщину невиновными и приговорил кондитера к палочным ударам по пяткам за ложное обвинение.