— Но у наших людей тоже не было недостатка в серебре и золоте,— сказал Орм.
— Они не были бедными,— сказал Токе.— Напротив, поскольку все они были люди осторожные и разумные, то много привезли с собой из Испании, помимо того, что каждый из них получил свою долю, когда мы продали андалузских рабов в Йелинге. И до тех пор, пока они не приехали домой, они считали, что им повезло, и были вполне довольны судьбой. Но когда они увидели, как богаты люди Берсе, узнали, какие у них владения, стада и корабли, узнали, что они процветают так, что даже их рабы встают из-за стола, отдуваясь и не желая доедать, их настроение изменилось. Недовольные, они напоминали друг другу о тех тяготах, которые им пришлось испытать за семь лет, проведенных в Андалузии, и еще больше наполнялись гневом по отношению к людям Берсе, которые едва ступили на землю и Испании и сразу же вернулись домой с кораблем, полным золота и серебра. Они сидели на скамейках, сплевывали на землю и вспоминали, а пиво, которое они пили, начинало им казаться невкусным.
— Человек так устроен,— сказал отец Виллибальд,— будь он язычник или крещеный. Он доволен судьбой только тогда, когда у него нет более богатого соседа.
— Хорошо быть богатым,— сказал Орм.— Никто не отрицает этого.
— Гунне был единственным, который был доволен,— продолжал Токе,— он был женат, когда отправился вместе с Кроком, а когда вернулся Берсе, всех тех, кто не вернулся вместе с ним, сочли погибшими. Поэтому его жена вышла замуж во второй раз, и к тому времени, когда Гунне вновь появился дома, уже нарожала своему новому мужу кучу сыновей. Она уже, по мнению Гунне, состарилась и не была той женщиной, которой может желать человек, служивший в личной охране Аль-Мансура, поэтому он счел себя свободным поискать женщину помоложе и покрасивее, на чьи руки он мог бы надеть привезенные им серебряные браслеты. Но даже это утешение вскоре было поглощено тем гневом, который он испытывал, чувствуя себя обманутым, и в конце концов все четверо решили, что не могут более выносить столь явного проявления богатства своих бывших товарищей. Они собрали своих родичей и пошли по округе, требуя себе справедливой доли из того, что Берсе привез домой. Но в ответ они слышали только грубости, перед ними закрывали двери и обнажали оружие. Это еще больше усиливало их негодование, и они стали думать, что люди Берсе не только должны им много марок серебра, но и являются, кроме этого, бесчестными предателями, сбежавшими с поля битвы, подобно трусам, оставив Крока и нас на расправу, и что, короче говоря, они виноваты в том, что наш корабль был захвачен.
— Они ничего не могли сделать, чтобы помочь нам,— сказал Орм,— ведь они потеряли больше половины своего состава. Просто это была наша судьба, быть прикованными к галерным веслам.
— Может и так,— сказал Токе,— но в округе было полно родичей Крока, и их мысли вскоре пошли по тому же руслу. Они потребовали, чтобы им была выплачена его доля, как предводителя. После этого обе стороны взялись за оружие, была объявлена война, которая стала вестись безжалостно. К тому времени, когда я приехал, Халле и Гринульф были ранены, их подстерегли в засаде. Но, несмотря на это, они были в прекрасном настроении и сразу же стали знакомить меня с ситуацией. Несколько их противников, сказали они, были найдены мертвыми, двое были сожжены в своих домах Огмундом и братом Крока, другие же, размягчась от хорошей жизни, заплатили, чтобы им дали возможность мирно состариться. Но некоторые, как оказалось, были более упрямы и потребовали, чтобы Огмунда, Халле, Гунне и Гринульфа объявили вне закона, а также, чтобы такой же приговор был вынесен и мне, если я стану на их сторону.
— Одно мне понятно,— сказал Орм,— а именно, что ты не долго оставался нейтральным в этом деле.
Токе кивнул печально и сказал, что ему хотелось бы лучше мирно жить со своей женой, избегая ссор, поскольку они были вполне довольны друг другом, как, впрочем, они были довольны с того самого дня, когда он ее похитил. Однако он не мог отказать друзьям в помощи, потому что если бы он поступил так, то его имя пострадало бы. Поэтому он сразу же согласился стать на их сторону, после чего, короткое время спустя, на свадьбе Гунне и его новой женщины, стал жертвой ужасного несчастья, смехотворного и позорного унижения, принесшего ему неисчислимые неприятности и стоившего жизни нескольким людям.