— Мне бы хотелось,— добавил он,— послушать те стихотворения, которые были написаны про тебя, но ни один человек не получает удовольствия, повторяя насмешки над собой.
Отец Виллибальд осушил кружку и заявил, что рассказы такого рода, про войны и зависть, про копья, вонзенные в те или другие места, месть и клевету и тому подобное, доставляют ему мало удовольствия, как бы ни относился к ним Орм.
— В одном можешь быть уверен, Токе,— сказал он,— что я не стану бегать по всей округе и всем рассказывать про такие дела, потому что у меня есть кое-что поважнее, о чем с ними поговорить. Однако если ты из тех, кто извлекает уроки из ошибок, ты можешь извлечь для себя кое-что полезное из этого происшествия. Из того немногого, что я узнал о тебе во дворце короля Харальда, и из того, что мне рассказывал про тебя Орм, я понял, что ты — смелый и бесстрашный человек, уверенный в себе и остроумный. Но несмотря на все это, стоит тебе испытать какую-либо небольшую неприятность, заставляющую дураков смеяться над тобой, и ты сразу же становишься трусливым и подавленным, так что тебе приходится бежать из дома, как только ты понимаешь, что не можешь заставить своих противников замолчать. Мы, христиане, более удачливы в этом, потому что нам все равно, что о нас подумают люди, нас волнует только то, что о нас подумает Бог. Я — старый человек, и у меня осталось мало сил, но тем не менее, я сильнее тебя, потому что никто не может напугать меня насмешками, поскольку мне на них наплевать. Тот, у кого за спиной Бог, не боится людских насмешек, все их сплетни абсолютно не волнуют его.
— Мудрые слова,— сказал Орм,— и стоит над ними подумать, потому что будь уверен, Токе, что у этого маленького священника в голове больше мудрости, чем у нас обоих в наших больших головах, и всегда полезно прислушаться к его словам.
— Вижу, что пиво начинает действовать на вас обоих,— сказал Токе,— потому что, если бы вы были трезвыми, то не обратились бы ко мне с подобной ерундой. Может быть, ты хочешь сделать меня христианином, а, маленький священник?
— Хочу,— ответил отец Виллибальд, решительно.
— Тогда ты поставил себе трудную задач,— сказал Токе,— эта задача доставит тебе больше хлопот, чем все твои остальные религиозные дела, которые ты до сих пор исполнял.
— Для тебя не будет ничего стыдного в том, чтобы стать христианином,— сказал Орм,— когда ты узнаешь, что я уже пять лет христианин. Я не стал менее веселым, чем прежде, не ослабела и моя рука, да и на свою удачливость мне нет причин жаловаться после того как я крестился.
— Может быть, все это и правильно,— сказал Токе,— но ведь ты не торгуешь шкурами, как я. Ни один торговец шкурами в этой стране не может себе позволить быть христианином, это вызовет недоверие ко мне у всех моих клиентов. Если он меняет своих богов, скажут вирды, можно ли на него положиться во всем остальном? Нет, нет. Ради нашей дружбы я могу многое сделать для тебя, Орм, и для тебя тоже, маленький священник, но только не это. Кроме всего прочего, это сведет с ума мою жену Миру, ведь она, как и ее соплеменники, думает, что христиан надо ненавидеть больше всего на свете. А на мой взгляд, ее настроение сейчас и так не самое лучшее, не стоит его портить еще больше подобными идеями. Поэтому, маленький священник, бесполезно пытаться обратить меня, хотя я и твой друг, и надеюсь, что таковым и останусь.
Даже отец Виллибальд не нашелся, что ответить на эти аргументы, а Орм зевнул и сказал, что ночь становится прохладной и что пора спать. Они расстались с Токе, поблагодарив его за пиво и заверив его в своих дружеских чувствах. Он и Орм были очень рады, что вновь встретились, и пообещали друг другу, что в будущем будут встречаться чаще.
Орм и отец Виллибальд направились обратно в свой лагерь. Там царили мир и покой, в лунном свете люди лежали неподалеку от костров и храпели. Но один из людей Орма не спал и при их приближении поднял голову.
— Для вас двоих пришла посылка,— сказал он заспанным голосом,— вот, видите этот мешок, совы кричат, не переставая, с того самого момента, как я получил его. Я был у ручья, пил воду, когда из лагеря финнведингов пришел человек и спросил тебя, Орм. Я ответил, что ты пошел к вирдам. Тогда он перебросил мешок через ручей так, что он упал у моих ног, и прокричал, что это — подарок для Орма из Гренинга и для его длинноносого священника. Я спросил его, что там. Кочны капусты, ответил он и засмеялся, а потом ушел. Я думаю, что там кое-что похуже. Вот мешок, я не притрагивался к завязкам.
Он бросил мешок к ногам Орма, лег на землю и сразу же заснул.