Так сказал Олоф Синица, и многие задумчиво кивали, когда он говорил.
Он и два других вождя сели после этого на три камня, которые лежали на заросшем травой берегли перед Кракским Камнем, и Тинг начался. Согласно древнему обычаю, вначале должны были разрешаться те ссоры, которые возникли в самом этом месте, поэтому первым делом, подлежавшем разбору, было дело магистра. Угге требовал компенсации за смерть Стиркара и желал знать, кому принадлежит христианский священник и почему его привели на Тинг. Орм, который был в числе двенадцати выборных, встал и ответил, что священник может считаться принадлежащим ему, хотя фактически он — не раб, а свободный, человек.
— И долго надо искать,— добавил он,— чтобы найти более мирного человека. Он абсолютно не склонен к насилию, и единственное, что он умеет делать, это читать рукописи, петь и завоевывать благосклонность женщин. А сюда он пришел с такой миссией, которую он, как это сейчас выяснилось, уже никогда не сможет осуществить.
Потом Орм рассказал им о магистре и его миссии, о том, как его послали из Хедеби, чтобы предложить себя в обмен на священника, бывшего рабом у финнведингов, но убитого ими.
— Это дело,— сказал он,— несомненно, также позднее будет обсуждаться. А что касается того, какСтиркар погиб, об этом могут сказать те, кто это видел. Что же касается меня, то я считаю этого священника неспособным убить взрослого человека.
Соне Острый Глаз согласился, что надо послушать тех, кто видел, как все произошло.
— Но каковым бы ни был приговор Тинга по этому делу,— сказал он,— он не должен стать причиной вражды между гоингами и вирдами. Ты, Угге, должен судить только об этом конкретном случае. Этот человек — чужестранец, мало на что пригодный, к тому же христианин, так что потерей он будет небольшой, каковым бы ни было твое решение. Но ты не можешь требовать компенсации от нас, гоингов, за то, что совершил человек, не принадлежащий к нашему племени.
Заслушали свидетелей. Многие видели, как Стиркар падал с Камня с громким криком, но мог ли кто-нибудь ударить его с дальней стороны Камня, этого никто не знал. Даже Токе, сын Серой Чайки, сидевший среди двенадцати вирдских выборных, который первым прибыл на место преступления, не знал точно. Но он заявил, что крест, который священник держал в руках и который был его единственным оружием, был сделан из таких тонких прутьев, что мог служить разве что для того, чтобы убить вошь, но не произвел бы никакого впечатления на такую хитрую старую лису, как Стиркар. По его мнению, сказал он, старик просто поскользнулся и при падении сломал себе шею. Но лучше всех все видели женщины, добавил он, потому что они находились прямо на месте событий и должны были все видеть. Правда, сказал он, надо найти способ уговорить их рассказать правду.
Угге некоторое время посидел в задумчивости. В конце концов он сказал, что, видимо, ничего не поделаешь, придется выслушать женщин.
— Согласно нашему древнему обычаю,— сказал он,— женщин можно считать приемлемыми свидетелями, хотя, как можно было прийти к такому решению — этого никому не понять. Существует также обычай — по возможности обходиться без свидетельских показаний женщин, потому что если искать правду в мужчине — это все равно, что искать кукушку в темном лесу, то искать правду в женщине — это все равно, что искать эхо от кукушкиного кукования. Но в данном случае, женщины — единственные, кто точно видел, что произошло, а убийство священнослужителя на святом месте — это такое дело, которое должно быть расследовано тщательно. Следовательно, надо их выслушать.
Женщины ждали, когда их позовут, и сейчас появились все вместе,— те молодые женщины, которые танцевали вокруг Камня, и те старухи, которые помогали проводить церемонию. Все они были одеты в своя лучшие одежды и украшения, браслеты, ожерельям широкие кольца и цветные вуали. Поначалу они казались немного смущенными, когда проходили на площадку между судьями и полукругом выборных представителей. С ними был и магистр, удрученный горем, руки его были связаны, вокруг шеи была повязана веревка, за которую старухи привели его, так же как вечером предыдущего дня они вели козлов. Громкий, взрыв хохота раздался среди собравшихся, когда они увидели это.