Когда все деньги были собраны, Токе пересыпал их в маленький матерчатый мешочек и взвесил все вместе. Весы показали, что его подсчеты были правильными, поскольку получилась ровно треть нужной суммы. Был даже небольшой излишек.
— Излишек слишком маленький, чтобы делить его на всех и раздавать,— сказал Токе.— Я на своих весах не могу взвешивать такие малые количества.
— Что с ним делать? — спросил Угге.— Вовсе необязательно Глуму и Аскману получать больше того, что они просили.
— Давайте отдадим его вдове Гудни,— сказал Орм,— тогда у нее тоже будет небольшая компенсация за расстройство и разочарование, которые она пережила.
Все согласились, что это — отличное решение, и вскоре Соне и Гудмунд пришли со своими шестыми долями, собранными ими у своих родственников и друзей, присутствовавших на собрании. Шестая часть Соне была взвешена и признана правильной, а у Гудмунда была недостача, хотя он к своему серебру добавил еще несколько шкур и два медных котелка. Он громко оплакивал недостачу, говоря, что готов поклясться, что у него больше ничего нет, и умоляя, чтобы кто-нибудь из богатых людей одолжил ему недостающую сумму. Но этого никто не хотел делать, потому что все знали, что одалживать Гудмунду деньги — все равно, что выбросить их в море.
Наконец Соне Острый Глаз сказал:
— Ты упрямый человек, Гудмунд, мы все это знаем, но любого можно тем или иным способом уговорить изменить свой подход, и я думаю, что и ты — не исключение из этого правила. Я помню, как Орм из Гренинга смог уговорить тебя не так давно, когда он приехал в пограничную страну, когда ты не хотел продать ему хмель и корм для скота по разумной цене. Помню, что в этой истории был еще какой-то колодец, но что в точности произошло, я не помню, поскольку становлюсь старым. Поэтому, пока ты будешь искать недостающее серебро, может быть, Орм расскажет нам эту историю, как он смог тебя уговорить. Интересно будет узнать, какой способ он использовал.
Это решение было с энтузиазмом встречено членами собрания, поэтому Орм встал и сказал, что история эта — короткая и простая. Но прежде чем он смог продолжить, с места вскочил Гудмунд и закричал, что не желает, чтобы ее повторяли.
— Мы это дело уже давно уладили, Орм и я,— сказал он.— Не стоит эта история того, чтобы ее слушать. Подождите немного, я вспомнил, что есть еще один человек, которого я могу попросить, и думаю, что он даст мне недостающую сумму.
Сказав это, он поспешил в направлении лагеря. После того как он скрылся из виду, многие стали кричать, что они, несмотря ни на что, желают послушать рассказ о том, как Орм уговорил его. Но Орм ответил, что им придется попросить рассказать кого-нибудь другого.
— Гудмунд сказал правильно,— сказал он.— Мы Давно уже уладили это дело, и зачем мне бесцельно сердить его, если он уже и так пошел за деньгами, чтобы только эту историю не рассказывали? Ведь Соне, мудрый человек, упомянул об этой истории только для того, чтобы побудить его отдать деньги.
Прежде чем кто-либо успел что-нибудь сказать, вернулся Гудмунд и принес недостающие деньги. Токе взвесил их и нашел сумму правильной.
Итак, две трети выкупа, который был положен от Агне и Слатте, были переданы Угге Глуму и Аксону, после чего те двое признали похитителей своих дочерей добрыми людьми и безупречными зятьями.
Оставшуюся часть, которую должны были уплатить Агне и Слатте самостоятельно, они должны были получить в конце зимы, чтобы молодые люди могли собрать необходимую сумму в шкурах.
Но как только это дело было завершено, Олоф Синица сказал, что сейчас он хочет послушать историю, обещанную им, о том, как Орм сумел уговорить Гудмунда изменить свое мнение. Все представители согласились с этим, и Угге сам поддержал предложение.
— Поучительные истории всегда полезно послушать,— сказал он,— а эта история мне не известна. Может быть, Гудмунд и предпочел бы, чтобы мы не слушали ее, но ты не должен забывать, Гудмунд, что принес нам всем много хлопот из-за своего подхода к этому делу и что мы заплатили третью часть денег, которых требовали с твоих родственников, хотя ты достаточно богат, чтобы самому заплатить их. Учитывая, что ты сэкономил столько серебра, ты должен примириться с тем, что твоя история будет рассказана. Если, правда, ты сам захочешь рассказать ее нам, то, пожалуйста, сделай это. А Орм Тостессон, несомненно, сможет освежить твою память, если ты что-то забыл.
Гудмунд пришел в ярость и заревел. Это была его старая привычка, когда он злился, из-за нее он и получил прозвище Громовержец. Он втянул голову в плечи и задрожал всем телом, поднял кулаки к лицу и зарычал, как вервольф. Он надеялся, что люди подумают из-за этого, что он вот-вот впадет в неистовство, а когда он был молод, ему часто удавалось запугать людей при помощи такого способа. Но никто больше уже не попадался на эту удочку, и чем громче он рычал, тем сильнее смеялись собравшиеся. Неожиданно он замолчал и огляделся по сторонам.