Когда сарай был готов, Орм поставил их на чистку коровника. Все коровы были на пастбище, и только бык оставался в стойле, он был слишком злым, чтобы его можно было выпускать. В стойлах лежало все накопившееся за целый год, так что Уллбьорну иГрейпу предстояла трудная работа в течение нескольких дней.
Дети и все домашние немного побаивались этих двоих, из-за их силы и странности. Уллбьорн и Грейп никогда много не разговаривали друг с другом, только иногда, когда к ним обращались, они кратко рассказывали о своих подвигах и о том, как они душили людей, не дававших им достаточно еды, или ломали им спины голыми руками.
— Никто не может устоять против нас, когда мы разозлимся,— сказали они.— Но здесь нам дают достаточно, и мы довольны. До тех пор, пока так будет продолжаться, никто не должен нас опасаться.
Людмила была единственной, кто не боялся их, и несколько раз подходила к ним, когда они чистили коровник, иногда вместе с братьями и сестрами, иногда — одна. Когда она была там, мужчины не сводили с нее глаз, и хотя она была молода, но хорошо понимала, о чем они думают.
Однажды, когда она была с ними одна, Грейп сказал:
— Ты — такая девушка, которая могла бы мне понравиться.
— И мне тоже,— сказал Уллбьорн.
— Хотелось бы мне поиграть с тобой в стогу сена,— сказал Грейп,— если только ты не боишься.
— Я могу сыграть получше Грейпа,— сказал Уллбьорн.
Людмила засмеялась:
— Я вам обоим нравлюсь? — спросила она.— Жаль. Потому что я — девственница, и королевских кровей, и не могу ложиться с любым случайным бродягой. Но мне кажется, что я предпочитаю одного из вас другому.
— Это я? — спросил Грейп и отбросил в сторону лопату.
— Это я? — спросил Уллбьорн, бросая метлу.
— Мне больше всего нравится тот,— сказала Людмила,— кто из вас сильнее. Интересно было бы узнать, кто же это.
Оба мужчины были уже охвачены желанием. Они молча смотрели друг на друга.
— Возможно,— мягко добавила Людмила,— я разрешу более сильному немного посидеть со мной у реки
При этих словах они сразу страшно зарычали, как вервольфы, и схватили друг друга. Казалось, что силы их равны, и никто из них не может добиться превосходства. Стены дрожали, когда они ударялись о них. Людмила отошла к двери, чтобы не мешать.
В это время подошел Орм.
— Что за шум,— спросил он ее,— чем они там занимаются?
Людмила повернулась к нему и улыбнулась:
— Дерутся,— сказала она.
— Дерутся? — спросил Орм, делая шаг в ее сторону.— Из-за чего?
— Из-за меня,— отвечала Людмила радостно.— Может быть, это и есть то, что они называют «прийти в бешенство».
— После этого она в испуге убежала, поскольку увидела на лице Орма выражение, которое было для нее ново, и поняла, что очень сильно рассердила его.
Старая метла стояла у стены. Орм вырвал из нее ручку, и она была его единственным оружием, когда он вошел, захлопнув за собой дверь. Потом раздался его голос, заглушивший рычание этих двоих, а затем вхлеву все затихло. Но почти сразу же рычание началось снова и с удвоенной силой. Служанки вышли со двора и стояли, прислушиваясь, но никто не желал открыть дверь в коровник и посмотреть, что там происходит. Кто-то позвал Раппа с топором, но его никто не мог найти. Затем одна из дверей распахнулась и оттуда в страхе выскочил бык, на шее у него был обрывок веревки. Он умчался в лес. Все закричали при виде этого зрелища, теперь и Людмила испугалась и закричала, поскольку поняла, что из-за нее началось нечто большее, чем она предполагала.
Наконец, рев прекратился и наступила тишина. Вышел Орм, тяжело дыша и вытирая рукой лоб. Он хромал, одежда на нем была порвана. Служанки подбежали к нему с обеспокоенными криками и вопросами. Он посмотрел на них и сказал, что им не надо накрывать на стол к ужину для Уллбьорна и Грейпа.
— И завтра тоже,— добавил он.— Но я не знаю, Что у меня с ногой.
Он прохромал к дому, чтобы Йива и священник осмотрели рану.
Внутри коровника все было в беспорядке, а двое бешеных лежали друг на друге в одном из углов. У Грейпа в горле торчала ручка от метлы, а язык Уллбьорна вывалился изо рта. Оба были мертвы.
Людмила боялась, что сейчас ее выпорют, и Йива считала, что она заслужила это за то, что одна пошла к бешеным. Но Орм попросил, чтобы с ней обошлись помягче, так что она отделалась легче, чем предполагала. Она в такой манере рассказала о том, что предшествовало драке, что они согласились, что ее вины в этом нет. Орм не был расстроен происшествием, после того как отец Виллибальд осмотрел его ногу и сказал, что рана легкая. И хотя сейчас он был уверен, что Гудмунд из Уваберга специально всучил ему этих двоих, чтобы отомстить, он был очень доволен тем, что сумел осилить двоих бешеных без оружия.