Глава 3. История Болгарского золота
Я — несчастнейший из людей, потому что у меня отняли мои глаза, язык, правую руку и сына; которого убил казначей императора. Но я могу назвать себя также и самым богатым, потому что я знаю, где спрятано Болгарское золото. Я скажу вам, где оно лежит, чтобы мне не умереть с этой тайной в груди, а ты, священник, передай это моему брату, но больше никому. Он потом сам решит, хочет ли он, чтобы об этом узнали другие.
На реке Днепр, там где великий волок пролегает рядом с порогами, сразу же под третьим порогом, если идти с юга, на правом берегу между могильным холмом патцинаков и маленькой скалой на реке, на которой растут три розовых куста, под водой, в узеньком проходе в скале, сокрытое под большими камнями, где поверхность скалы выступает — там лежит Болгарское золото, и одному мне известно это место. Столько золота, сколько могут унести два сильных человека, лежит там под водой в четырех маленьких сундучках, опечатанных императорской печатью, а также и серебро в пяти мешках из шкур, и мешки эти тяжелые. Эти сокровища принадлежали болгарам, которые украли их у многих богатых людей. Потом они стали принадлежать императору, а у него их украл его казначей, Теофилус Лакенодрако. Затем они стали моими, и я спрятал их там, где они лежат сейчас. Я расскажу тебе, как все это произошло. Когда я впервые попал в Миклагард, то поступил в императорскую охрану, как многие норманны делали до меня. Там служило много шведов, датчан, норвежцев, а также из Исландии, которая находится далеко в Западном море. Работа хорошая, оплата тоже, хотя я прибыл слишком поздно, чтобы участвовать в разграблении дворца, когда умер император Иоанн Зимиспес, а грабеж был хороший, о нем еще и сейчас часто вспоминают те, кто принимал в нем участие. Там существует древний обычай, согласно которому, когда умирает император, его телохранителям позволяется грабить дворец. Я многое могу рассказать тебе, священник, но буду говорить только о том, что необходимо знать, потому что это тыканье в доску утомляет меня. Я долго служил телохранителем, стал христианином и женился. Жену звали Карбоносина, что означает «с бровями, черными, как уголь», и она была из хорошей семьи, согласно византийским понятиям, поскольку ее отец был братом жены второго гардеробщика трех королевских принцесс.
Ты должен знать, что в Миклагарде вместе с императором Василием, у которого нет детей, правит также Константин, его брат, которого тоже называют императором. Но истинный император — Василий. Это он правит страной, подавляет мятежи и каждый год воюет с болгарами и арабами, а Константин, его брат, сидит во дворце и играет со своим казначеем, придворными и евнухами, которые толпятся вокруг него. Когда кто-нибудь из них говорит ему, что он так же хорош, как и его брат, даже лучше, он бьет того, кто говорит, своей маленькой черной палкой с золотым орлом на ней, но удар этот всегда несильный, а говоривший впоследствии всегда получает богатые дары. Он — жестокий человек, когда не в настроении, еще хуже — когда он пьян.
Именно он является отцом трех принцесс. Им внушается, что они самые великие на земле после самих императоров, поскольку они — единственные дети императорских кровей. Их зовут: Евдокия, которая горбата и искалечена сифилисом и которую они скрывают, Зоя, одна из самых красивых женщин, которая охотно путалась с мужчинами с юных лет, и Феодора, слабая умом и набожная. Они не замужем, поскольку нет в мире человека, достойного стать их мужем, как говорят императоры, что постоянно расстраивает Зою.
Мы, охрана, попеременно то ходили на войну с императором Василием, то оставались во дворце с Константином. Я многое помню и расскажу тебе, но рассказ продвигается медленно, и я сейчас расскажу о моем сыне.
Моя жена звала его Георгием и так и окрестила его. Я был в походе с императором, когда он родился. После своего возвращения я за это избил ее кнутом и дал ему имя Хальвдан, хорошее имя. Когда он подрос, то был известен под обоими именами. С ней и с другими он разговаривал на греческом языке, который там используют женщины и священники, но со мной он говорил на нашем языке, хотя его он выучил медленнее. Когда ему было семь лет, моя жена объелась мидиями и умерла, и я больше не женился потому что плохо жениться на иностранке. Женщины в Миклагарде неважные. Как только выходят замуж становятся легкомысленными и ленивыми, а рождения детей старят их и делают непослушными. Когда их мужья пытаются укротить их, они с воплями бросаются к священникам и епископам. Они не похожи на наших женщин, которые все понимают и энергично работают, и которых роды делают мудрее и красивее. Таково было мнение всех норманнов, служивших в охране. Многие из нас меняли жен каждый год и всеравно были недовольны.