На четвертый день мы увидели, что на поверхности реки плывут тела трех человек. По следам на их спинах было видно, что это были гребцы с казначейского корабля, которые устали грести. Это я воспринял как обнадеживающий признак, и теперь стал надеяться, что мы можем перехватить их у порогов. На следующий день попались еще мертвецы, но они не принадлежали к числу людей казначея. Затем мы обнаружили его корабль, сидящий на мели и пустой. Я понял из этого, что он столкнулся с речным кораблем и захватил его, чтобы продвигаться быстрее и легче перейти через волок, когда подойдет к порогам. Потому что военный корабль нелегко перетащить через пороги.
К вечеру восьмого дня мы услышали шум порогов и увидели волок. Там никого не было кроме двух гребцов, которые слишком ослабли, чтобы грести дальше. Мы дали им вина, которое придало им сил, и они рассказали нам, что казначей поставил свой корабль на катки в этот самый день, но он не смог найти ни лошадей, ни быков, поскольку берега были пусты. Поэтому у него были только гребцы, чтобы тащить корабль, а они все чрезвычайно устали. Следовательно, далеко уйти они не могли.
Хальвдан и я обрадовались, когда услышали это. Мы взяли с собой лучников и пошли по следам корабля. Между третьим и вторым порогом мы увидели их. Тогда мы отвернули от реки и быстро пошли вперед, прячась за погребальным холмом патцинакского вождя, который стоит там на возвышении, и стали ждать их со стрелами в луках почти до того самого момента, когда они подошли к нам вплотную. Я увидел казначея и его отца, идущих рядом с кораблем в полном вооружении, с мечами в руках. Я приказал четырем лучникам прицелиться в них, а другим убивать тех, кто шел во главе запряженных колонн.
Засвистели стрелы, люди стали падать на землю, мы все вытащили мечи и напали на них, испуская боевой клич. Гребцы побросали свои веревки и побежали, все смешалось, но казначей и его отец не упали, потому что Дьявол и его армия поддерживали их. Захариас-меченосец, в которого попали несколько стрел, побежал быстрее всех, как юноша. Но я все свое внимание обратил на казначея. Я увидел, как он обернулся в изумлении, лицо его было совсем белым на фоне черной бороды, когда наши стрелы и боевые кличи достигли его. Он собрал вокруг себя своих людей, крича на них страшным рыком, в ужасе от перспективы расстаться с таким количеством золота. Мне хотелось, чтобы он задержался там подольше.
Хальвдан, я и начальник стрелков, лезгин по имени Абхар, первыми достигли их, и вступили в схватку с теми, кто охранял казначея. Я увидел, как зубы его обнажились в улыбке, когда он узнал Хальвдана, но мы не могли до него добраться, потому что люди его храбро сражались, несмотря на то, что их предводитель прятался за их спины. Затем к нам присоединились стрелки, и мы стали теснить людей казначея кораблю, но когда наконец мы сломили их сопротивление, то обнаружили, что казначей с несколькими людьми сбежал.
Уже почти стемнело, и я не знал, что делать Командир стрелков всегда выполнял приказ, не задавая вопросов. Я приказал ему взять своих людей я преследовать неприятеля вверх по реке как можно быстрее, не останавливаясь до полной темноты. Я рассказал ему, что император назначил награду в сто серебряных монет за голову казначея и такую же сумму — за голову его отца, и что вся эта сумма достанется тому, кто принесет мне эти головы. Поэтому он поспешил в погоню со своими людьми.
Как только Хальвдан и я остались одни, мы взобрались на корабль. Там, в каюте, спрятанные за мешками и ящиками, лежали сокровища, в четырех небольших сундуках и в семи мешках из шкур, все они были опечатаны императорской печатью. Но вид такого богатства вызвал у меня не столько радость, сколько беспокойство относительно того, что делать дальше, и как доставить его домой таким образом, чтобы никто не знал. Хальвдан сказал:
— Мы должны спрятать это до возвращения стрелков.
Я ответил:
— Где нам найти место, достаточно просторное, чтобы спрятать такое количество?
Он сказал:
— Может быть, в реке?
— Ты прав,— сказал я,— подожди здесь, пока яразведаю.
Я пошел к реке, и там нашел место, о котором я говорил, где река пенилась, огибая его. Совместно мы перенесли сокровища и хорошенько их спрятали, кроме двух мешков с серебром, которые, после долгих раздумий, я оставил на корабле.
Возвратились Абхар и его люди. Они несли три головы, но не те, которые я больше всего хотел видеть. Вместе мы поели и попили, используя запасы, найденные на корабле. Тогда я сказал ему: