— У вас только это пиво? — спросил он.
— Разве оно недостаточно хорошее? — сказал Орм.
— Оно достаточно хорошее, чтобы пить в пути,— сказал Споф,— и я не буду возражать, чтобы попить его. Ну а эти твои люди, они смирные и послушные, приученные к тяжелому труду и неприхотливые?
— Неприхотливые? — сказал Орм.— Вот этого у них нет. Вообще-то, они не жалуются только, когда морская болезнь одолевает их. Да и не за покладистость характера я их выбирал, что же касается тяжелого труда, то думаю, они любят его не больше, чем большинство людей.
Споф задумчиво покивал головой.
— Этого я и боялся,— сказал он,— мы попадем на большой волок в самый летний зной, и тебе понадобится пиво получше этого, если ты хочешь чтобы все шло хорошо, специальное пиво для волока.
— Пиво для волока? — спросил Орм у Токе.
— Мы, готландцы,— сказал Споф,— плаваем по рекам Гардарике чаще и дальше других. Мы знаем во их течения и опасности, Даже за волоком Мерее, за который никто не плавал на больших кораблях, кроме нас. И только благодаря пиву для волока мы смогли пройти там, где все другие вынуждены были поворачивать. Это должно быть пиво чрезвычайной крепости и аромата, чтобы укрепляло дух и веселило душу, его надо давать людям только тогда, когда они тащат корабль по волоку. В любое другое время им нельзя позволять его пить. Это изобретение придумали мы, готландцы, и поэтому мы варим пиво лучше всех остальных, потому что от его качества зависит наше богатство.
— Если я все правильно понимаю,— сказал Орм,— это пиво дешево не купишь.
— Оно дороже остального пива,— ответил Споф,— в той же степени, насколько и лучше, ну, может,— чуть больше. Но оно стоит этих денег, потому что без его помощи ни один корабль не пройдет во внутренние районы Гардарике.
— Сколько потребуется? — спросил Орм.
— Давай посчитаем,— сказал Споф.— Двадцать четыре весла, шестьдесят шесть человек, Киев. Для этого потребуется семь маленьких бочонков, но там будет нетрудно. Самую большую проблему представляет собой великий волок на Днепре. Я думаю, что пяти наших самых больших бочонков будет достаточно.
— Теперь я понимаю,— сказал Орм,— почему большинство людей предпочитают плавать на Запад.
Когда он заплатил за пиво и выплатил Спофу воловину его жалования, он еще сильнее пожалел, почему сокровища Аре спрятаны не где-нибудь на западе, а в Гардарике. Когда он отсчитал серебро, то пробормотал, что никогда не доберется до Киева, кроме как нищим с посохом, поскольку непременно все оставит готландцам еще до отплытия.
— Тем не менее, ты кажешься мне хорошим человеком, Споф,— казал он,— обладающим как хитростью, как и мудростью, и может случиться, что я не пожалею о том, что нанял тебя, несмотря на цену.
— Со мной также, как и с пивом для волока,— Ответил Споф, не обидевшись.— Я дорог, но стою этих денег.
Они стояли на якоре в Готланд-Ви три дня, и Споф приказал людям сделать специальные ящики, чтобы бочонки с пивом твердо стояли на месте, пока все не было сделано так, как он хотел. Пиво заняло много места и тяжело нагрузило корабль, но люди не ворчали из-за лишней работы, которую оно им доставит, Потому что уже попробовали его в городе и знали его вкус. К концу своего первого дня на берегу многие уже пропили все свои деньги и просили Орма выплатить им аванс, но никто не сумел уговорить его. Некоторые тогда стали пытаться обменять на пиво свои куртки из шкур, а другие — свои шлемы, а когда готландцы отказались принимать их, начались драки, в результате чего на судно пришли городские чиновники и потребовали большой компенсации. Орм и Олоф Синица просидели полдня в спорах с ними, пока те не сократили свои первоначальные требования наполовину, хотя, по мнению Орма, даже эта сумма была слишком велика. После этого никого не отпускали на берег, предварительно не отобрав оружия.
Сыновья Соне имели много своего собственного серебра и сильно пили в городе, но тем не менее никак не могли отвлечься от пророчества своего отца На второй день десять из них пришли на корабль и принесли одиннадцатого, который был при смерти Они сказали, что предупреждали его, чтобы тот контролировал себя, но он, несмотря на это, полез к женщине, которая рубила капусту около своего дома и сумел при помощи языка и рук уложить ее на спину. Но только он сделал это, как из дома выскочила какая-то старуха, схватила нож для рубки капусты и ударила его по голове, а они не могли этого предотвратить.
Токе осмотрел рану и сказал, что этот человек долго не протянет. Он умер ночью, и его братья похоронили его, а потом выпили пива за его удачное смертное путешествие.