Они подплыли к городу полочан, который назывался Полоцк и был довольно большим, с валом и стенами. Многие там ходили голыми, хотя женщин голых не было. Дело в том, что незадолго до этого им приказали всем выплатить налоги, и начальник города приказал, чтобы ни один человек не одевался до тех пор, пока не выплатит все, что должен великому князю. Некоторые из них выглядели более расстроенными, чем остальные. Они рассказали, что выплатили налоги, но все равно вынуждены ходить голыми, потому что у них не осталось одежды после выплаты налогов. Для того, чтобы подготовиться к холодному сезону, они предлагали своих жен за хорошую рубаху, а дочерей — за пару башмаков, и нашли в людях Орма благодарных покупателей.
Начальник города был шведом по происхождению, его звали Фасте, он радушно принял их и стал расспрашивать о новостях из дома. Он был уже немолод и служил великому князю Киевскому уже много лет. В его доме были женщины-полочанки, много детей, и когда он бывал пьян, то говорил на их языке, предпочитая его своему родному. Орм принес от него свинину и мед, и еще много всего.
: Когда они были готовы к отплытию, Фасте пришел попрощаться и попросил Орма довезти до Киева своего чиновника, который направлялся туда с корзиной голов. Великий князь, пояснил он, любил, когда ему напоминали, что его воеводы ревностно служат ему, и всегда с удовольствием получал свидетельства этого в виде голов, отрубленных у наиболее опасных преступников. В последнее время стало трудно обеспечить безопасный проезд до Киева, и ему не хотелось упускать такую благоприятную возможность послать свой подарок. Чиновник был молодым человеком, жителем Киева, кроме голов он вез также шкуру, на которой были записаны имена их бывших владельцев, вместе с перечнем их преступлений.
В виду того гостеприимства, которое было им оказано со стороны Фасте, Орм счел для себя невозможным отказать ему в его просьбе, хотя ему и не хотелось ее выполнять. Головы пробудили в нем неприятные воспоминания, поскольку он однажды также получил подарок в такой форме. Он вспомнил также, что его голова была продана королю Свену, хотя сделка так и не была завершена. Поэтому он считал, что эта корзина может принести неудачу, и все его люди думали так же. На жаре было к тому же заметно, что головы уже начали разлагаться, и вскоре люди стали жаловаться на вонь. Писец сидел около корзины, как будто ничего не чувствуя, он понимал язык норманнов, и через некоторое время предложил, чтобы корзину привязали к веревке и опустили за борт корабля. Это предложение получило всеобщее одобрение, поэтому так и сделали. К этому времени они уже снова поставили парус и шли с хорошей скоростью. Позднее в этот же день Черноволосый закричал, что корзина отвязалась и пропала.
— Самое лучшее для тебя сейчас, писец,— сказал Токе,— это спрыгнуть за борт и искать свое сокровище, поскольку, если ты приедешь без него, боюсь, что тебе придется плохо.
Писец, хотя и расстроился этим происшествием, но, казалось, не был слишком встревожен им. Шкура, пояснил он, была более важна, чем головы, если есть первое, то без второго можно обойтись. Их было всего девять, и он не сомневался, что сможет найти замену для них у чиновников в Киеве, с которыми он был дружен, потому что всегда в заточении находится большое количество преступников, ожидающих казни.
— Нас учат быть милосердными, по образу Христа,— сказал он,— и поэтому считается добрым делом помогать друг другу в трудную минуту. А что одна голова, что другая — все равно.
— Значит, вы в этой стране — христиане? — спросил Орм.
— В Киеве,— отвечал писец,— потому что так приказал нам великий князь, а мы считаем, что лучше всего для нас — это исполнять его пожелания.
Они достигли места, где две реки соединялись. Их путь лежал вдоль правой из них, которая называлась Улла, и именно здесь началась тяжелая гребля. Течение здесь стало сильнее, а река — уже, часто они не могли продвигаться вперед, вынуждены были подгонять корабль к берегу и тащить его на веревках. Им пришлось трудиться долго и напряженно, так что даже самым сильным из них было тяжело, и все сожалели о тех прекрасных днях, которые они провели на Двине. Наконец они достигли места, где Споф приказал им вытащить корабль на берег, хотя они хорошо продвигались и было еще только утро. Именно здесь, сказал он, был большой волок.
Земля здесь была усеяна разнообразными деревянными остатками, оставленными путешественниками, поднимающимися или спускавшимися по реке — сломанные доски, катки, какие-то полозья. Некоторые из них были еще пригодны для использования, остальное, необходимое им, они вырубили из поваленных деревьев. Они вытащили корабль на берег и после долгой работы смогли установить его на полозья. Когда они работали, можно было увидеть, как какие-то люди выглядывали из леса немного подальше вверх по течению реки и стояли, посматривая на них. Споф, казалось, был доволен, когда увидел их. Он помахал им рукой, поднял кружку и прокричал два слова, которые он знал на их языке, обозначавшие «быки» и «серебро». Люди подошли поближе, им предложили выпить, что они и сделали. Теперь Орм мог использовать писца Фасте, который мог быть переводчиком. У них были быки, которых они могли сдать в наем, но только десять, а Споф хотел больше. Эти быки, пояснили незнакомцы, паслись далеко в глубине леса, где их не могли найти грабители и сборщики налогов, но их можно привести через три дня. Они запросили небольшую цену за их использование и попросили заплатить им не серебром, а тканью для паруса, но в случае смерти какого-либо быка они хотели получить хорошую компенсацию. Орм счел их требования разумными, и подумал, что это — самые честные и хорошие люди, с которыми он имел дело в ходе своего путешествия. Все стали энергично работать и через некоторое время соорудили широкий вагон с колесами. В него сложили пиво для волока, укрепив его на месте, и остальные вещи, снятые с корабля. Незнакомцы, как и обещали, вернулись с быками, и когда все было готово, два быка были впряжены в этот фургон, а остальные — в корабль.