Когда взвешивание закончилось, Токе пошел обратно к кораблю с оставшимся серебром, а Орм сказал Фелимиду:
— Мне часто везло в ходе этого путешествия, особенно в том, что я встретил тебя. Когда мы уезжали, ты сделал нам подарки в знак дружбы, а теперь и у меня есть, что тебе подарить в ответ. Видишь этих людей?
Токе освободил пленников, а Фелимид и его люди уставились на них в изумлении.
— Это — те люди, которые поехали выуживать серебро,— сказал Орм,— мои люди пошли с той же целью и захватили их на месте ловли. Но я отдаю их тебе без выкупа, хотя и не сомневаюсь, что многие сочтут меня дураком. Но я не хочу с тобой торговаться, Фелимид.
— Ты достоин всей твоей удачи,— сказал Фелимид,— а это — очень много.
— Тем не менее, я привезу тебе больших собак,— сказал Черноволосый,— в следующий раз, когда буду проходить этим путем. А это может быть довольно скоро, потому что сейчас, когда меня взвесили серебром, я считаю себя полноправным мужчиной.
— Не забудь вымыть танцовщиц в молоке, чтобы поприветствовать нас,— сказал Радостный Ульф,— по меньшей мере таких же красивых, как те, что мы видели сегодня.
Фелимид почесал за ухом.
— Вы считаете, что это все, на что я способен,— сказал он,— предоставить вам танцовщиц после вашего возвращения. Я выберу самых безобразных, которых смогу найти, и вымою их в лошадином навозе, чтобы вы, глупые мальчишки, не вздумали украсть их у старого Фелимида после всех тех усилий, которые он затратил, чтобы обучить их.
Они попрощались с шутом и его патцинаками и вернулись на корабль. Затем подняли якорь и отправились в обратный путь. Раненые, казалось, пошли на поправку, и даже Олоф Синица, ранение которого было самым тяжелым, был в хорошем настроении. Гребцы налегали на весла с охотой, хотя и знали, что впереди у них еще долгий путь против течения. Семеро сыновей Соне были самыми веселыми из всех, хотя на борту лежали тела двух их погибших братьев, их намеревались похоронить во время первой стоянки вместе с теми, кто погиб от пчел. Токе подумал, что вообще-то этот поход странный, потому что они прошли такой длинный путь и получили такие сокровища, а Красная Чаша так и не покинула ножен. Он подумал, однако, что им может придтись гораздо труднее на пути домой, имея на борту столько золота. Ульф и Черноволосый сидели счастливые на палубе, рассказывая другим обо всем, что с ними произошло, когда они были пленниками патцинаков. Только у Орма было задумчивое лицо.
— Ты что, жалеешь, что отпустил этих пленников без выкупа? — спросил Токе.
— Нет,— ответил Орм,— меня беспокоит то, что уж слишком мне везет, так что я начинаю бояться что дома может что-то случиться. Хорошо бы знать как там.
Глава 9. О том, как они плыли домой, и о том, как Олоф Синица поклялся стать христианином
Они похоронили мертвых в таком месте, где их тела не побеспокоят, и плыли вверх по великой реке без приключений, имея хорошую подмогу от ветра и паруса. Олоф Синица продолжал сильно болеть: у него не было аппетита к еде, рана заживала медленно, так что даже рассматривалась возможность высадки в Киеве, чтобы люди, знающие толк в медицине, могли осмотреть его. Но он сам даже слушать об этом не хотел, торопясь поскорее вернуться домой, так же как Орм и другие. Люди проплыли мимо города без жалоб, поскольку все они теперь считали себя богатыми и не имели желания рисковать своим серебром среди чужестранцев.
Когда они достигли Бобровой реки, и грести стало трудно, Черноволосый тоже стал помогать им, сказав, что отныне к нему надо относиться как к взрослому. Работа была тяжела для него, но хотя руки его болели, он не отказался от работы, пока не подошла его очередь отдыхать. За это его похвалил даже Споф, который редко кого хвалил.
У волока они нашли множество быков, в той же деревне, где они их оставили, и поэтому не испытывали особых трудностей при волоке. Когда они дошли до деревни древлян, где были пчелы и медведи, они три дня отдохнули на том же месте, что и раньше, и послали человека в деревню попросить мудрых старушек прийти и осмотреть рану Олофа, которая сталахуже из-за тряски корабля во время волока. Они пришли охотно, осмотрели рану, вскрыли ее и капнули туда сока, приготовленного из раздавленных муравьев и полыни, что заставило его закричать от боли Это, сказали старухи, было хорошим признаком, чем сильнее он кричит, тем лучше лекарство. Они помазали рану бобровым жиром и дали ему попить горького напитка, который сильно подкрепил его.