Орм сказал, что это была бы хорошая идея, если бы она была осуществима. И он с удовольствием помогал бы душить охранников, если бы до этого дошло дело, в чем он сильно сомневается. Где им найти этот необходимый кусок железа, и как смогут голые люди незаметно пронести его на борт, если за ними постоянно наблюдают? Токе вздохнул и признал, что эти трудности требуют тщательного рассмотрения. Но он не может придумать лучшего плана и считает, что им надо просто подождать, пока не представится возможность.
Ему удалось также незаметно поговорить с Кроком рассказать ему о своем плане, но Крок слушал его невнимательно и не проявил никакого интереса или энтузиазма.
Через непродолжительное время после этого судно было поставлено в сухой док одной из гаваней халифа для очистки и покраски. Многих рабов заставили помогать в этой работе, сковав их цепями попарно. И норманны, которые понимали в устройстве кораблей, были поставлены туда же. За ними наблюдали вооруженные охранники, а надсмотрщик делал свои обходы С кнутом, чтобы ускорить работу, за ним следовали два охранника, вооруженные мечами и луками, чтобы предотвратить нападение на него. Недалеко от судна стоял большой чан со смолой, а рядом с ним — бочка с питьевой водой для рабов.
Крок и Гунне пили из бочки, когда приблизился один из рабов, поддерживая своего товарища, который споткнулся во время работы и так сильно поранил ногу, что не мог на нее опереться. Его посадили на землю и дали попить, когда приблизился надсмотрщик, чтобы узнать, в чем дело. Раненый человек лежал на боку и стонал от боли. Надсмотрщик же, думая, что тот отлынивает от работы, ударил его кнутом, чтобы заставить подняться на ноги. Человек, однако, остался лежать, и все сейчас смотрели на него.
Крок стоял в нескольких шагах сзади от них, за бочкой. Он бросился к ним, волоча за собой Гунне, и неожиданно показалось, что вся его прежняя апатия покинула его. Когда он приблизился на достаточное расстояние и увидел, что цепь имеет достаточную длину, он прыгнул вперед, схватил надсмотрщика за пояс и шею, поднял его над головой. Надсмотрщик в ужасе закричал, и ближайший к нему охранник повернулся и пустил стрелу в Крока. Крок, казалось, не заметил удара. Сделав два шага в сторону, он бросил надсмотрщика головой вниз в чан с кипящей смолой, и в этот момент другой охранник ударил его мечом по голове. Крок пошатнулся, но продолжал смотреть на ту часть надсмотрщика, которую было видно. После этого он засмеялся и сказал:
— Теперь моя удача вновь вернулась ко мне,— после чего упал на землю и умер.
Все рабы подняли радостный шум, увидев, что надсмотрщик встретил такую смерть, но радость викингов была смешана с печалью, и в последующие месяцы они часто вспоминали поступок Крока и последние произнесенные им слова. Все были согласны с тем, что он погиб достойно вождя, и выражали надежду на то, что надсмотрщик пробыл в чане достаточно долго, чтобы получить хорошую порцию смолы. Токе написал в честь Крока стихотворение, в котором говорилось:
Больнее, чем удар кнута, обожгла Надсмотрщика кипящая смола. Крок, по воле злой судьбы, Ставший рабом на чужеземном корабле, Добыл себе свободу и отомстил: Удача вновь вернулась к нему.Когда они снова вышли в море, к ним приставили нового надсмотрщика, который должен был наблюдать за их работой. Однако он, казалось, сделал выводы из участи своего предшественника, поскольку довольно редко применял свой кнут.
Глава 6. О еврее Соломоне и леди Субайде и о том, как Орм получил свой меч Синий Язык.
Человек с отрезанным языком, который греб рядом с Ормом, становился все хуже и хуже, пока, наконец, совсем уже не мог работать, поэтому, когда корабль бросил якорь в одной из военных гаваней халифа на юге, которая называлась Малага, его сняли с корабля, и все ждали, когда ему на замену приведут другого. Орм, которому в последние несколько недель приходилось делать почти всю работу на весле одному, хотел знать, достанется ли ему теперь более подходящий партнер. На следующее утро новый гребец появился. Его затащили на корабль четверо солдат, которые сочли свою работу выполненной, подняв его по трапу, и не надо было присматриваться к нему, чтобы заметить, что язык у него есть. Это был молодой симпатичный человек, безбородый и красиво подстриженный, он кричал проклятия самые страшные, какие только когда-либо слышали на этом корабле.