Они обогнули мыс Скоу и поплыли на юг, приближаясь к берегу. Теперь рабам вновь приходилось грести изо всех сил, сверяясь с ударами колокола святого Иакова. Орм поговорил с некоторыми рыбаками, попадавшимися им на пути, и узнал от них, на каком расстоянии они находятся от Йелинге, где был двор короля Харальда Синезубого. После этого они почистили оружие и привели в порядок свою одежду, чтобы предстать перед королем в подобающем виде.
Однажды утром они подплыли к Йелинге и пристали к причалу. С того места, где они стояли, им был виден королевский замок, окруженный стеной. Неподалеку от пристани стояло несколько хижин, из них выходили люди и глазели на Орма и его людей, так как у них был вид чужеземцев. Затем люди Орма перенесли колокол на берег, используя ту же самую платформу и те же катки, что и в Астурии. Пока они это делали, собралась толпа удивленных зрителей, чтобы посмотреть на такое великое чудо и узнать, откуда прибыли эти чужестранцы. Орму и его людям было очень странно слышать свой родной язык от такого количества людей, после стольких лет жизни iia чужбине. Они освободили рабов от цепей и впрягли их в платформу, чтобы доставить колокол к королю.
Неожиданно со стороны замка послышались крики и шум, и они увидели, что с вершины холма в их направлении бежит толстый человек в длинной сутане. Он был выбрит, на груди у него был серебряный крест, а на лице — выражение ужаса. Он запыхавшись подбежал к домам и, раскинув широко руки, закричал:
— Пиявок! Пиявок! Есть тут хоть одна добрая душа, кто даст нам пиявок? Мне немедленно нужны пиявки, свежие и сильные.
Было видно, что он — иностранец, но он хорошо говорил по-датски, хотя и никак не мог восстановить дыхание.
— Наши пиявки в замке заболели и потеряли аппетит,— продолжал он, тяжело дыша,— а только пиявки помогают ему, когда у него болят зубы. Во имя Отца, Сына и Святого Духа, есть здесь у кого-нибудь пиявки?
Однако ни у кого пиявок не было, и толстый монах начал стонать в отчаянии. К этому времени он уже дошел до пристани, где стояли Орм и его люди, и тут неожиданно увидел колокол. Его глаза стали медленно выходить из орбит, и он подбежал поближе, чтобы рассмотреть его получше.
— Что это? — вскричал он.— Колокол, Священный колокол? Неужели мне это снится? Это — действительно, настоящий колокол или обман Дьявола? Как он попал сюда, в эту страну темноты и злых сил? Никогда в жизни не видел я такого чудесного колокола, даже в соборе самого императора в Вормсе.
— Он называется Иаковом, в честь апостола,— сказал Орм,— а привезли мы его сюда из церкви апостола в Астурии. Мы прослышали, что король Харальд принял христианство, и подумали, что такой подарок может доставить ему удовольствие.
— Чудо, чудо! — кричал монах, плача от облегчения и простирая руки к небу.— Божьи ангелы повернулись к нам в час нужды, когда заболели наши пиявки. Но торопитесь, торопитесь! Промедление опасно, потому что ему очень больно.
Рабы медленно потащили колокол вверх к замку, а монах беспрерывно подгонял их, чтобы они несли его быстрее. Он говорил, не переставая, как будто был не в себе, закатывал глаза, воздевал руки к небу и выкрикивал отдельные места из Священного Писания. Орм и его товарищи поняли, что у короля болят зубы, но никак не могли сообразить, какая польза в этом случае ожидается от колокола. Но монах повторял, как им повезло, называл их посланцами Божьими и говорил, что сейчас все будет в порядке.
— У него осталось не так много зубов, слава Всевышнему! — сказал он.— Но те, что остались, причиняют нам не меньше хлопот, чем все остальные козни Дьявола во всей этой варварской стране. Потому что, несмотря на его возраст, они часто у него болят, все, кроме двух синих. А когда зубы у него начинают болеть, к нему опасно приближаться, и он беспрерывно кощунствует. Летом, когда у него болел коренной зуб, он чуть было не сделал мучеником брата Виллибальда, ударив его по голове тяжелым распятием, которое надо бы использовать только для снятия боли. Теперь, слава Богу, брат Виллибальд здоров, но он болел много недель. Мы вверяем свои жизни милости Божией, я и брат Виллибальд, приехав вместе с епископом Поппо в эту страну тьмы с нашим Евангелием и искусством исцеления. Но все-таки не хотелось бы становиться мучениками из-за пары старых зубов. Вырвать их нам тоже не разрешается. Он запрещает нам это под страхом смерти, поскольку говорит, что не хочет уподобляться какому-то королю Швеции, который закончил свои дни тем, что мог только пить молоко из рога. Вы видите те трудности и опасности, которым подвергаемся мы от этого короля в нашем рвении распространять веру — брат Виллибальд, мудрейший из докторов во всей Бременской епархии, и я сам, брат Маттиас, врач и регент хора.