Многие из присутствующих засмеялись над беспокойством Орма, но Зигтригг не присоединился к ним, яростно зарычав, что скоро он избавит Орма от всех забот о его здоровье. Орм, однако, не обратил на него внимания, но спокойно продолжал сидеть, повернувшись к королю Харальду и ожидая его решения.
Наконец Король Харальд сказал:
— Мне жалко видеть, что в наши дни молодежь такая хрупкая. Она уже не такая, как раньше. Сыновья Рагнара Волосатого никогда не заботились о таких пустяках, как погода. Я в молодые годы тоже. В самом деле, из нынешних молодых я не знаю никого, кто имел бы такой же характер, кроме Стирбьорна. Признаюсь, однако, что теперь, когда я стар, мне было бы удобнее смотреть за поединком здесь, сидя на стуле. Хорошо, что епископ болен и лежит в постели, потому что он никогда бы не допустил такого. Тем не менее, я не считаю, что мир, который все мы здесь празднуем, будет нарушен чем-то, на что я дам свое согласие. Я не думаю также, что Христос будет иметь какие-либо возражения против состязания в мастерстве, при условии, что оно будет проведено должным образом и в соответствии с правилами. Следовательно, пусть Орм и Зигтригг дерутся здесь, перед моим столом, используя, меч, щит, шлем и кольчугу. И пусть никто не помогает им, кроме помощи при одевании доспехов. Если один из них будет убит, дело будет считаться решенным, но если один из них не сможет больше стоять прямо, или бросит свой меч, или спрячется под столом, его противник не должен продолжать наносить ему удары, потому что в таком случае он будет считаться проигравшим и вместе с этим потеряет цепь. А я, Стирбьорн и Халльбьорн проследим за тем, чтобы поединок проходил честно.
Люди поспешно несли доспехи для Орма и Зигтригга, и в зале стоял большой шум, так как обсуждались достоинства соревнующихся. Люди короля Харальда считали Орма лучшим бойцом из двоих, но люди короля Свена громко заступались за Зигтригга и говорили, что он уже убил в поединках девять человек, при этом не получив ни одного серьезного ранения. Среди тех, кто говорил громче всех, был Дире. Он спросил Орма, не боится ли тот, что холод могилы вызовет у него кашель, затем он повернулся к своему брату и просил его удовлетвориться цепью Орма в качестве компенсации и позволить ему, Дире, взять меч Орма.
Все это время, с тех пор как они были прерваны в первый раз, Токе сидел в тяжелом молчании, что-то бормоча про себя, и пил пиво. Но когда он услыхал слова Дире, жизнь, казалось, вернулась к нему. Он воткнул свой столовый нож перед тем местом, где сидел Дире, и нож дрожал, воткнувшись в дерево. Затем Токе бросил свой меч, который все еще был в ножнах, рядом с ножом, наклонился вперед так быстро, что Дире не успел отклониться, схватил его за уши и бороду и притянул его лицом вниз, к оружию, сказав:
— Вот оружие не хуже, чем у Орма, но если ты хочешь взять его, ты должен выиграть его сам, а не клянчить у другого.
Дире был сильным человеком, он схватил Токе за запястья и попытался освободиться от его захвата, но добился только того, что давление на его уши и бороду усилилось, так что он стонал и пыхтел, но не мог освободиться.
— Я задерживаю тебя в приятной беседе,— сказал Токе,— потому что не желаю беспокоить мир короля в его зале. Но я не отпущу тебя, пока ты не дашь обещания драться со мной, потому что Красная Чаша не любит скрывать свою красоту, в то время как ее сестра танцует обнаженной.
— Отпусти,— прорычал Дире, рот его был притиснут к столу,— тогда я не теряя времени заставлю тебя замолчать.
— Это — обещание,— сказал Токе, при этих словах отпуская свою хватку и выпуская между пальцев бороду.
Все лицо Дире, кроме ушей, которые были пунцовыми, побелело от ярости, и поначалу казалось, что он потерял дар речи. Он медленно поднялся на ноги и сказал:
— Это дело должно быть разрешено безотлагательно. Твое предложение хорошее, потому что и я, и мой брат, каждый получим по испанскому мечу. Пойдем вместе выйдем освежимся, не забыв при этом прихватить наши мечи.
— Хорошо сказано,— ответил Токе.— Мы с тобой можем, обойтись без королевских формальностей. За то, что ты принял мое предложение, я останусь твоим должником до конца твоих дней. Насколько это будет долго, мы скоро узнаем.
После этого они прошли вдоль королевского стола, каждый по своей стороне, и плечом к плечу двинулись между столов, стоявших в зале, выйдя через одну из дверей наружу. Король Свен увидел, как они идут, и улыбался, поскольку ему доставляло удовольствие, что его люди ведут себя воинственно — ведь это увеличивало его славу и страх, внушаемый его именем.