— Одно я знаю точно, хотя и знаком с тобой совсем недолго,— сказал Орм.— Кто бы на тебе ни женился, ему не часто будет удаваться оставить последнее слово за собой.
— Не думаю, чтобы у тебя была когда-нибудь возможность убедиться в правоте твоих слов,— сказала Йива.— Учитывая твой нынешний вид, я бы не легла с тобой в одну постель, даже если бы ты предложил мне пять цепей. Почему ты не попросишь кого-нибудь помыть тебе голову и бороду? Ты выглядишь хуже смаландца. Но скажи мне прямо, покажешь цепь, или нет?
— Хорошо же ты разговариваешь с больным,— сказал Орм,— сравниваешь его со смаландцем. Я должен тебе сказать, что имею благородное происхождение как со стороны отца, так и со стороны матери. Сводный брат бабушки моей матери был Свен Крысиный Нос из Гоинга, а он, как, может быть, тебе известно, был прямым потомком, по матери Ивара Широкоплечего. Только потому что я болен, я терплю твои грубости, а то бы я давно уже выгнал тебя из комнаты. Признаюсь, однако, что мне хотелось бы помыться, хотя я еще и не в слишком хорошем состоянии, и если бы ты согласилась сослужить мне такую службу, я смог бы посмотреть, может быть, ты более искусна в других вещах, чем в умении подавать суп. Хотя, может быть, королевские дочери не умеют делать таких полезных вещей.
— Ты предлагаешь, чтобы я вела себя, как твоя рабыня,— сказала Йива,— чего раньше никто не осмеливался мне предлагать. Тебе повезло, что в твоих жилах течет кровь Широкого Борова. Но признаюсь, что мне хотелось бы посмотреть, как ты будешь выглядеть после того, как тебя помоют, поэтому я приду завтра рано утром, и ты увидишь, что я могу делать это не хуже других.
— Меня надо будет и причесать,— сказал Орм.— Потом, когда ты все это сделаешь, и я останусь доволен, я, может быть, покажу тебе цепь.
Тем временем на половине комнаты, где лежал Токе, стало довольно шумно. Бульон и присутствие женщины значительно подняли его дух. Он смог сесть на кровати, и они разговаривали на ее языке. Ему это удавалось, но с трудом. Но руками он пользовался ловко, пытаясь придвинуть ее поближе к себе. Она сопротивлялась, ударяя его ложкой по пальцам, но не Делала больших усилий, чтобы сохранять дистанцию, и как будто ей доставляло удовольствие, когда Токе расхваливал ее красоту, насколько это ему удавалось, и проклинал свою ногу, связывавшую его движения.
Орм и Йива повернулись в их сторону, когда их борьба стала еще более шумной. Йива улыбнулась их проделкам, но Орм сердито крикнул, чтобы Токе вел себя прилично и оставил девушку в покое.
— Что, как ты думаешь, скажет король Харальд,— спросил он,— когда узнает, что гладил одну из его женщин выше колена?
— Возможно, он скажет, как ты, что крайне неудобно обладать чем-то, что любой хочет потрогать,— сказала Йива.— Но от меня он ничего не узнает, потому что у него более чем достаточно женщин для человека его возраста. А ей, бедной девушке, мало радости здесь, среди нас, она часто плачет, а утешить ее трудно, потому что она почти ничего не понимает из того, что мы говорим. Поэтому пусть тебя не беспокоит, что она немного поиграет с человеком, чьи комплименты она понимает, и который, кроме этого, еще и храбрый парень.
Орм, однако, настаивал, чтобы Токе контролировал себя, пока они пользуются гостеприимством короля Харальда.
Токе тем временем несколько успокоился и сейчас только держал девушку за одну из кос. Он уверил Орма, что причин для беспокойства нет.
— Потому что никто ни в чем не может меня обвинить,— сказал он,— пока моя нога в ее нынешнем состоянии. Кроме того, ты сам слышал, что король Харальд приказал маленькому монаху сделать все необходимое, чтобы нам было удобно, за тот укорот, что мы сделали королю Свену. Ну, а как всем известно, я такой человек, которому для удобства необходимы женщины, а эта женщина кажется мне восхитительной представительницей своего пола. Я не знаю ничего, что сильнее помогло бы моему выздоровлению. В самом деле, я уже чувствую себя лучше. Я сказал ей приходить сюда как можно чаще, ради моего здоровья. И я не думаю, что она меня боится, хотя я и несколько смело поухаживал за ней.
Орм поворчал в сомнении, но в конце концов обе женщины согласились прийти завтра утром и помыть им головы и бороды. Затем пришел брат Виллибальд, чтобы перевязать их раны, и когда он увидел пролитый бульон, то закричал яростно и прогнал женщин из комнаты. Даже Йива не осмелилась ему противоречить, потому что все боялись человека, имевшего власть над жизнью и смертью.
Когда Орм и Токе остались одни, то лежали в кроватях молча, ведь им было о чем подумать. Наконец Токе сказал: