— Больше, чем мне,— сказал Орм,— это уж точно.
— Это еще не ясно,— сказал Токе.— Тебе ведь всегда сильно везло, а королевская дочь — это лучшая добыча, чем моя женщина. Не надо горевать, что ты не смог сделать, как я, потому что даже я не смог бы похитить столь пристально охраняемую девушку как твоя.
Орм рассмеялся сквозь зубы. Он сидел некоторое время молча, затем приказал Раппу заменить Аке у руля, поскольку уши последнего вытянулись так, что готовы были оторваться. Затем он сказал Токе:
— Я думал, что мы с тобой — хорошие друзья, поскольку мы так давно вместе. Но, как правильно говорят старики, нужно долгое время, чтобы узнать человека. В этом сумасшедшем мероприятии, в которое ты вовлек нас обоих, ты действовал так, словно меня не существует или со мной не обязательно считаться.
Токе ответил:
— У тебя есть одна черта, которая не подобает христианину, Орм, это — твоя обидчивость. Большинство людей похвалили бы меня за то, что я в одиночку своровал женщину, не подвергая опасности больше никого. Но ты ведешь себя так, словно оскорблен из-за того, что тебе не рассказали все заранее. Что же это за дружба, которая ломается от такой малости, как это?
Орм уставился на него, бледный от гнева.
— Трудно быть терпеливым с таким дураком, как ты,— сказал он.— Какое мне дело до того, как ты достаешь себе женщин, и до того, скрываешь ты свои планы или нет? Меня волнует, что ты озлобил против нас короля Харальда и вызвал его гнев, так что, когда бы мы теперь ни попали в Датское королевство, мы окажемся вне закона. Ты получил свою женщину, а у меня отнял мою навсегда. Не надо быть слишком обидчивым, чтобы найти вину в таком свидетельстве дружбы.
Токе не смог ничего сказать в ответ на это обвинение и был вынужден признать, что раньше он об этом не подумал. Он пытался утешить Орма, говоря, что король Харальд стар и немощен и не проживет долго. Но Орм этим не успокоился, и чем больше он думал над этим, тем более бесповоротно разделенным с Йивой чувствовал себя. Соответственно, росла и его злость.
Они легли на ночь в защищенном от ветра закутке и зажгли два огня. Орм, Токе, Рапп и Мираб сидели у одного из костров, а Аке и его команда — у другого. Никто из викингов не был в настроении говорить, но остальные вели разговор. Говорили они, однако, в приглушенных тонах, так что не было слышно, о чем речь.
После того как они поели, женщина легла спать возле костра, накрывшись плащом. Орм и Токе молча сидели на некотором расстоянии друг от друга. Начинало смеркаться, поднялся холодный ветер, море посерело, а на западе появилось штормовое облако. Орм несколько раз глубоко вздохнул и сильно потянул себя за бороду. И он, и Токе были черны от злости.
— Лучше бы уладить это дело,— сказал Токе.
— Только скажи,— ответил Орм.
Рапп пошел поискать топлива для костра. Теперь он вернулся и подслушал их последние слова. Он был молчаливым человеком, редко встревающим в чужие дела. Теперь, однако, он сказал:
— Было бы хорошо, если бы вы двое оставили свою драку на потом, поскольку у нас есть сейчас другая работа. В команде четырнадцать человек, а нас всего трое, а это достаточная разница.
Они спросили его, что он имеет в виду.
— Они собираются убить нас из-за женщины,— сказал Рапп,— я слышал, как они обсуждают это, когда собирал дрова.
Орм засмеялся.
— Хорошую же, кашу ты заварил,— горько сказал он Токе.
Токе печально покачал головой и обеспокоенно посмотрел на женщину, которая спала подле огня.
— Ничего не поделаешь,— сказал он,— теперь главное — решить, как лучше выпутаться из этой ситуации. Я думаю, что лучше всего для нас будет поубивать их всех там, где они сидят, пока они думают, как им избавиться от нас. Их много, но они далеко не такие, как мы.
— Похоже, что завтра будет плохая погода,— сказал Рапп,— в этом случае мы не можем позволить себе убивать многих из них, потому что они нам понадобятся на корабле, если мы не хотим провести здесь остаток жизни. Но что бы мы ни решили, надо делать это сейчас, а то у нас будет трудная ночь.
— Они — глупцы из Финна,— сказал Токе,— и когда мы убьем Аке и одного-второго из них, остальные станут послушными. Но решать должен ты, Орм. Может, лучше подождать, когда они заснут, и тогда напасть.
Меланхолия Орма оставила его теперь, когда появилась работа. Он поднялся на ноги и стоял, делая вид, что справляет нужду, чтобы понаблюдать за людьми у второго костра, не привлекая их внимания.