Поначалу отец Виллибальд категорически возражал против того, чтобы пир проходил в церкви, из-за шума и святотатства, которые непременно будут сопровождать выпивку, особенно учитывая, что он недавно закончил делать свой алтарь и вырезал очень красивый крест, который стоял на нем. В конце концов, однако, те соображения, что многие души могут быть таким образом привлечены к истинной вере, пересилили его сомнения, и он согласился. Две вещи беспокоили Йиву: во-первых, она беспокоилась, чтобы пиво было не слишком крепким, потому что гости, во всяком случае многие из них, были людьми дикими, а за столами будут сидеть также и женщины; и во-вторых, она не могла решить, надевать ли ей свою золотую цепь или будет мудрее не показывать ее никому.
— В последний раз, когда она появилась на празднике, — сказала она, — скрестились мечи, а жадность к золоту в этих местах еще сильнее, чем в Йелинге.
— Я тебе советую надеть, — сказал Орм, — потому что мне хочется, чтобы мужчины видели, что ты превосходишь других женщин. А тебе будет от нее мало радости, если ты будешь все время держать ее в сундуке.
Теперь уже весь дом готовился к празднику. Варилось пиво, пекся хлеб, каждый день Орм осматривал скот, предназначенный на убой, и давал ему еще нагулять жира.
Однажды из леса, с южной стороны, показался человек с двумя вьючными лошадьми и поехал по направлению к дому, где его тепло поприветствовали и пригласили войти. Имя его было Оле, это был старый человек и в течение многих лет странствовал от дома к дому по лесной стране, торгуя шкурами и солью, поэтому его звали Соленый Оле и хорошо знали повсюду. Никто никогда не обижал его, хотя он всегда путешествовал в одиночку, так как он был слабоумным и считался не таким, как все. Но он знал все, что касалось шкур и его трудно было обмануть. Его всегда с удовольствием ждали в тех домах, которые были достаточно богаты для того, чтобы позволить себе такую экстравагантную роскошь, как соль. Здоровенные овчарки залаяли при его приближении, но он и его старые лошади не обратили никакого внимания на них. Однако, он остался у порога, отказавшись перейти через него, пока его не заверили, что священника в доме нет, так как он именно его и боялся.
— Наш священник — не волк и не медведь, — сказала Аза с укором, ставя перед ним тарелку с едой, — но в любом случае, сегодня он отсутствует, они с Раппом ловят рыбу, так что ты с ним не встретишься. Такой мудрый человек, как ты, не должен бояться священника Божьего. Но тем не менее, добро пожаловать, старый человек, посиди и поешь. Твоя соль особенно кстати сейчас, поскольку наш запас уже почти кончился, а нам ее понадобится много для праздника, если Орм хочет сделать все, как положено. Он желает, чтобы у каждого гостя была солонка, в которую он может макать свою пищу, чтобы гости могли солить не только мясо и колбасу, но и кашу, хотя большинство скажет, что это уж слишком и что даже на больших праздниках вполне достаточно масла и меда для добавки в кашу.
Старик сидел, потягивая кислое молоко, кроша в него хлеб, и качал головой при словах Азы.
— С солью ничего не сравнится, — сказал он. — Человек должен есть соли как можно больше. Она дает здоровье, силу и долгую жизнь. Она изгоняет из тела злые силы и освежает кровь. Все любят соль. Смотри!
Близнецы стояли рука об руку и смотрели на старика, когда он ел и говорил. Он взял два куска соли и протянул их детям, причмокивая при этом языком.
Они нерешительно подошли к нему, но потом взяли соль и, сразу же стали сосать ее.
— Ты видишь! — воскликнул старик, очень довольный. — Никто не может отказаться от соли.
Но когда он поел, выпил кружку пива и его спросили, какие новости ему известны, а Йива была уже готова торговаться за его товары, оказалось, что у него в мешках практически не осталось соли: совсем не было белой, которая называлась императорской солью и которую Орм хотел для праздника, и совсем немного коричневой.
Аза погрозила ему кулаком:
— Надо было сказать нам об этом с самого начала, — сказала она, — и я бы не принимала тебя так. А то получилось так, как я всегда говорю: стариков, троллей и старых волов бесполезно кормить.
Оле, однако, был сыт и доволен и сказал, что любое разочарование заканчивается утешением.
— Потому что другие торговцы направляются сюда, — сказал он, — я обогнал их вчера, когда они отдыхали в Гоклидене. Одиннадцать человек, четырнадцать лошадей и мальчик. У них в мешках гвозди, одежда и соль. Они пришли сюда через Длинные Бревна, сказали они мне, и направляются в Смаланд. Я их не знаю, хотя иногда мне кажется, что я знаю всех. Но я старею, а новые люди рождаются. Но в одном я уверен, в том, что они посетят вас, потому что их предводитель спрашивал про тебя, Орм.