Гости с интересом слушали отца Виллибальда и шептали друг другу, что в его словах есть мудрость, хотя кое-что из сказанного им трудно воспринимать всерьез. Было заметно, что старики слушают более внимательно, чем молодежь, поскольку последние — и юноши, и девушки — не могли отвести глаз от Йивы. Она, несомненно, была достойна того, чтобы ею любоваться, поскольку сейчас она была в полном расцвете своей красоты, в мире со всем миром и полная доброжелательности ко всем. На ней были новые наряды, сшитые из самых дорогих материй, которые были найдены в мешках Остена, расшитые шелком и серебром, а вокруг ее шеи висела цепь Аль-Мансура. Было ясно по тому, как гости смотрели на нее, что такая женщина и такое украшение — это зрелище, которое можно увидеть не часто, и Орм был счастлив, что они были оценены по достоинству.
Когда священник закончил свою речь, Орм попытался уговорить одного-двоих наиболее мудрых среди гостей согласиться с тем, что разумный человек не может не блюсти своих собственных интересов и не стать христианином. Но он добился только того, что эти двое согласились, что вопрос, конечно, заслуживает рассмотрения. И даже спустя несколько часов, когда они были уже довольно пьяны, они отказались брать на себя дальнейшие обязательства.
На следующий день было воскресенье, и отец Виллибальд рассказал гостям, как Бог создал мир за шесть дней, а на седьмой отдыхал, и они сочли этот рассказ отличным. Рассказал он им и о том, как в тот же самый день, много лет спустя, Христос восстал из мертвых, чему они могли поверить лишь с трудом. Затем в церковь привели Харальда Ормссона, чтобы крестить. Аза поднесла его к ванне, и отец Виллибальд провел церемонию с максимальной торжественностью, распевая латинские молитвы столь громко, что за ними не было слышно плача малыша, а собравшиеся тряслись на своих скамьях. Когда церемония была окончена, стали пить за удачу младенца и в память о трех великих героях, Харальде Синезубом, Свене Крысином Носе и Иваре Широкоплечем, чья кровь текла в его жилах.
После этого все гости вышли из церкви, чтобы посмотреть, как смаландцев будут крестить в реке. Остена и двоих его людей вели от бани к реке и заставили зайти в воду. Они стояли в воде в один ряд, с непокрытыми головами, а отец Виллибальд стоял перед ними на мостках с Раппом, державшим пару копий на случай, если они вздумают оказать неповиновение. Отец Виллибальд прочел над ними молитвы, при этом голос его дрожал от возбуждения и радости, поскольку для него это был великий день. После этого он велел им наклонить головы и полил их одного за другим из ковша. Сделав это, он благословил каждого из них по порядку, кладя руки на голову каждому. Затем он наклонился и поцеловал каждого в лоб.
Они вынесли все это без всякого выражения на лицах, как будто они не замечали присутствия отца Виллибальда и того, что он делает, а зрители на берегу для них будто не существовали вовсе.
Когда они вновь вышли на берег, Орм сказал им, что они свободны и могут идти, куда хотят.
— Но прежде чем вы уйдете от меня, — сказал он, — я хочу показать вам еще один пример христианского поведения. Заповедь гласит, что, последователь Христа должен быть благороден по отношению к своим врагам, даже к тем из них, кто покушался на его жизнь. А я не хочу показать себя в этом отношении менее религиозным, чем кто-либо.
После этого он приказал, чтобы каждому из троих выдали продуктов на дорогу, тех же самых, которыми наслаждались гости в церкви в предыдущий день. В дополнение к этому, он подарил каждому из них по лошади из числа тех, что были приведены ими с караваном