Старухи пронзительно закричали, отчасти от ярости, отчасти — от страха, а старик встал на вершине Камня во весь рост, размахивая, как сумасшедший, окровавленным ножом и громко крича. Женщины прекратили свое движение и стояли, не двигаясь, не зная, что делать. Магистр прошел через их круг, поднял крест по направлению к старику и закричал:
— Изыди, Сатана! Во имя Иисуса Христа, прочь, нечистый дух!
Лицо старика исказилось от страха, когда магистр погрозил ему крестом, он отшатнулся, ноги его поскользнулись и он спиной вперед упал с Камня на землю, где и остался лежать со сломанной шеей.
— Он убил священника! — пронзительно закричали старухи.
— Я — тоже священник, — прокричал магистр, — и получше, чем он!
Послышались приближающиеся тяжелые шаги, и властный голос требовательно спросил, из-за чего весь шум. Дрожь охватила тело магистра и, держа крест обеими руками, он спиной прислонился к Камню. Прижимая крест к груди, он закрыл глаза и стал быстро и монотонно бормотать:
— Я готов! Христос и вы, святые мученики, примите меня в свое царствие небесное. Я готов! Я готов!
Часовые оставались неподвижными на своих постах, несмотря на вопли старух. Их поставили туда следить, чтобы гоинги и пьяные финнвединги не помешали женщинам их племени и не пялили бы на них глаза, и им было бы неудобно подойти близко к обнаженным женам других мужчин, потому что тем самым они могли бы спровоцировать драку.
Но от вирдского лагеря подходил человек, высокий и мощного телосложения, которого, казалось, не волновала перспектива приближения к голым женщинам. На нем была широкополая шляпа и синяя юбка из дорогой материи, в руке у него был красный, щит, а меч его висел на широком посеребренном Поясе. Женщины смутились при его приближении и попытались по мере возможности прикрыть свою наготу. Некоторые травой вытирали кровь со рта, но все оставались на своих местах.
Подошедший посмотрел на них и кивнул головой.
— Не бойтесь, — сказал он дружелюбным тоном, — такие вещи меня не беспокоят, кроме как весной, к тому же женщинам, которые мне понравятся, не приходится прыгать через костры. Одно я не могу отрицать теперь, когда вижу вас голыми, а именно — что некоторые из вас раздетые значительно красивее, чем в одежде, но так и должно быть. Но кто этот дрожащий парень, который стоит с закрытыми глазами посреди вашего круга? Ему разве неприятно смотреть на вас?
— Он — христианский священник! — закричали старухи. — Он убил Стиркара!
— В характере священников драться друг с другом, — спокойно отвечал человек, — я всегда это говорил.
Он подошел к телу старика и постоял, подбоченясь и смотря на него. Он перевернул тело ногой.
— Мертвее не бывает, — сказал он. — Вот где лежишь ты, Стиркар, за всю твою хитрость и колдовство. Не думаю, чтобы многие стали оплакивать тебя. Ты был старой злой змеей, и я не один раз говорил тебе: ты — змея, хотя никто не может отрицать, что ты был искусным священником и много знал. Отправляйся теперь к троллям, к которым ты и сам принадлежал, потому что боги вышвырнут тебя с порога, если ты попытаешься войти к ним. Но вы, добрые женщины, почему вы все еще стоите голыми на ночном холоде? Вашим животам это непременно повредит.
— Мы не закончили обряда, — отвечали они, — нам осталось еще по несколько кругов обежать вокруг Камня. Но что нам делать теперь, когда наш священник, Стиркар, мертв? Может, нам уйти, не получив ничего? Мы не знаем, что делать.
— Что случилось, то случилось, — сказал человек, — но не печальтесь из-за этого. Потому что я уверен, что вы можете найти себе лучшее лекарство от бесплодия, чем бег вокруг Камня. Когда мои коровы не беременеют, я меняю быка. Обычно это помогает.
— Нет, нет! — завыли женщины печально. — Ты не прав! Ты не прав! Мы не такие дуры, как ты думаешь. Это — единственное средство, которое нам осталось!
Человек рассмеялся, повернулся и рукой хлопнул магистра по плечу.
— Я стою здесь и говорю глупости, — сказал он, — хотя все вы знаете, что вообще-то я — умнейший из людей. Ваш священник Стиркар мертв, но у нас есть христианский священник, который заменит его. Один священник стоит другого, поверьте мне, я их много повидал.
Он схватил магистра за одну ногу и за шею, поднял его и поместил на вершине Камня.
— Теперь говори, — сказал он, — если у тебя на устах есть слова священника. Выше голову, спой самые лучшие песни, которые знаешь. Убьем ли мы тебя, или оставим в живых — зависит от того, как ты себя покажешь. Говори смело и наговори детей в чрева этих вирдских женщин. Сможешь сделать близнецов — тем лучше.