Когда рабов вновь доставили на борт и приковали цепью, Орм отплыл с острова Святого Финниана и направился на восток вдоль побережья Ирландии. Дул сильный попутный ветер, и они- продвигались быстро. Все они страдали от осеннего холода, несмотря на то, что были одеты в козьи шкуры, потому что Орм и его товарищи так долго не были дома, а жили на юге и отвыкли от холодов. Тем не менее, все они были в хорошем расположении духа, поскольку родина была уже близко, и единственное, что их беспокоило, это не быть перехваченными какими-либо своими соотечественниками, которые также могли быть в этих водах. Поэтому они внимательно смотрели по сторонам, так как монахи сказали, что сейчас, когда Ирландия стала закрытой для викингов из Дании, их очень много стало появляться неподалеку от берегов Англии, которая теперь считалась лучшим местом для охоты. Следовательно, для того, чтобы избежать столкновений с другими кораблями викингов, Орм держал корабль подальше от берега, когда они проходили Ла-Манш. Им повезло, они не встретили других кораблей, поэтому вышли в открытое море и почувствовали, что брызги от волн стали холоднее. Они плыли, пока не увидели берегов Ютландии. Все смеялись от радости, поскольку счастливы были вновь увидеть датские берега. Они указывали друг другу на различные приметы, которые попадались им, когда они с Кроком плыли на юг много лет назад.
Они обогнули мыс Скоу и поплыли на юг, приближаясь к берегу. Теперь рабам вновь приходилось грести изо всех сил, сверяясь с ударами колокола святого Иакова. Орм поговорил с некоторыми рыбаками, попадавшимися им на пути, и узнал от них, на каком расстоянии они находятся от Йелинге, где был двор короля Харальда Синезубого. После этого они почистили оружие и привели в порядок свою одежду, чтобы предстать перед королем в подобающем виде.
Однажды утром они подплыли к Йелинге и пристали к причалу. С того места, где они стояли, им был виден королевский замок, окруженный стеной. Неподалеку от пристани стояло несколько хижин, из них выходили люди и глазели на Орма и его людей, так как у них был вид чужеземцев. Затем люди Орма перенесли колокол на берег, используя ту же самую платформу и те же катки, что и в Астурии. Пока они это делали, собралась толпа удивленных зрителей, чтобы посмотреть на такое великое чудо и узнать, откуда прибыли эти чужестранцы. Орму и его людям было очень странно слышать свой родной язык от такого количества людей, после стольких лет жизни iia чужбине. Они освободили рабов от цепей и впрягли их в платформу, чтобы доставить колокол к королю.
Неожиданно со стороны замка послышались крики и шум, и они увидели, что с вершины холма в их направлении бежит толстый человек в длинной сутане. Он был выбрит, на груди у него был серебряный крест, а на лице — выражение ужаса. Он запыхавшись подбежал к домам и, раскинув широко руки, закричал:
— Пиявок! Пиявок! Есть тут хоть одна добрая душа, кто даст нам пиявок? Мне немедленно нужны пиявки, свежие и сильные.
Было видно, что он — иностранец, но он хорошо говорил по-датски, хотя и никак не мог восстановить дыхание.
— Наши пиявки в замке заболели и потеряли аппетит, — продолжал он, тяжело дыша, — а только пиявки помогают ему, когда у него болят зубы. Во имя Отца, Сына и Святого Духа, есть здесь у кого-нибудь пиявки?
Однако ни у кого пиявок не было, и толстый монах начал стонать в отчаянии. К этому времени он уже дошел до пристани, где стояли Орм и его люди, и тут неожиданно увидел колокол. Его глаза стали медленно выходить из орбит, и он подбежал поближе, чтобы рассмотреть его получше.
— Что это? — вскричал он. — Колокол, Священный колокол? Неужели мне это снится? Это — действительно, настоящий колокол или обман Дьявола? Как он попал сюда, в эту страну темноты и злых сил? Никогда в жизни не видел я такого чудесного колокола, даже в соборе самого императора в Вормсе.
— Он называется Иаковом, в честь апостола, — сказал Орм, — а привезли мы его сюда из церкви апостола в Астурии. Мы прослышали, что король Харальд принял христианство, и подумали, что такой подарок может доставить ему удовольствие.
— Чудо, чудо! — кричал монах, плача от облегчения и простирая руки к небу. — Божьи ангелы повернулись к нам в час нужды, когда заболели наши пиявки. Но торопитесь, торопитесь! Промедление опасно, потому что ему очень больно.
Рабы медленно потащили колокол вверх к замку, а монах беспрерывно подгонял их, чтобы они несли его быстрее. Он говорил, не переставая, как будто был не в себе, закатывал глаза, воздевал руки к небу и выкрикивал отдельные места из Священного Писания. Орм и его товарищи поняли, что у короля болят зубы, но никак не могли сообразить, какая польза в этом случае ожидается от колокола. Но монах повторял, как им повезло, называл их посланцами Божьими и говорил, что сейчас все будет в порядке.