Йива прикусила себе кончик языка, кивнула и смотрела задумчиво.
— Может быть, есть и другие люди, кроме тебя, Зигтригга и Свена, которые понесли потери в результате поединка, — сказала она. — Я слышала о твоей цепи, которой позавидовал Зигтригг. Говорят, что ты получил ее от южного короля, и что это — самое прекрасное сокровище, какое только может быть. Я очень хочу увидеть ее, и можешь не бояться, что я украду ее, хотя, если бы Зигтригг убил тебя, она могла бы стать моей.
— Трудно обладать предметом, который все хотят потрогать, — печально сказал Орм.
— Если ты так думаешь, то почему не позволил Зигтриггу получить его? — спросила Йива. — Тогда ты был бы избавлен от хлопот, которые оно тебе доставляет.
— Одно я знаю точно, хотя и знаком с тобой совсем недолго, — сказал Орм. — Кто бы на тебе ни женился, ему не часто будет удаваться оставить последнее слово за собой.
— Не думаю, чтобы у тебя была когда-нибудь возможность убедиться в правоте твоих слов, — сказала Йива. — Учитывая твой нынешний вид, я бы не легла с тобой в одну постель, даже если бы ты предложил мне пять цепей. Почему ты не попросишь кого-нибудь помыть тебе голову и бороду? Ты выглядишь хуже смаландца. Но скажи мне прямо, покажешь цепь, или нет?
— Хорошо же ты разговариваешь с больным, — сказал Орм, — сравниваешь его со смаландцем. Я должен тебе сказать, что имею благородное происхождение как со стороны отца, так и со стороны матери. Сводный брат бабушки моей матери был Свен Крысиный Нос из Гоинга, а он, как, может быть, тебе известно, был прямым потомком, по матери Ивара Широкоплечего. Только потому что я болен, я терплю твои грубости, а то бы я давно уже выгнал тебя из комнаты. Признаюсь, однако, что мне хотелось бы помыться, хотя я еще и не в слишком хорошем состоянии, и если бы ты согласилась сослужить мне такую службу, я смог бы посмотреть, может быть, ты более искусна в других вещах, чем в умении подавать суп. Хотя, может быть, королевские дочери не умеют делать таких полезных вещей.
— Ты предлагаешь, чтобы я вела себя, как твоя рабыня, — сказала Йива, — чего раньше никто не осмеливался мне предлагать. Тебе повезло, что в твоих жилах течет кровь Широкого Борова. Но признаюсь, что мне хотелось бы посмотреть, как ты будешь выглядеть после того, как тебя помоют, поэтому я приду завтра рано утром, и ты увидишь, что я могу делать это не хуже других.
— Меня надо будет и причесать, — сказал Орм. — Потом, когда ты все это сделаешь, и я останусь доволен, я, может быть, покажу тебе цепь.
Тем временем на половине комнаты, где лежал Токе, стало довольно шумно. Бульон и присутствие женщины значительно подняли его дух. Он смог сесть на кровати, и они разговаривали на ее языке. Ему это удавалось, но с трудом. Но руками он пользовался ловко, пытаясь придвинуть ее поближе к себе. Она сопротивлялась, ударяя его ложкой по пальцам, но не Делала больших усилий, чтобы сохранять дистанцию, и как будто ей доставляло удовольствие, когда Токе расхваливал ее красоту, насколько это ему удавалось, и проклинал свою ногу, связывавшую его движения.
Орм и Йива повернулись в их сторону, когда их борьба стала еще более шумной. Йива улыбнулась их проделкам, но Орм сердито крикнул, чтобы Токе вел себя прилично и оставил девушку в покое.
— Что, как ты думаешь, скажет король Харальд, — спросил он, — когда узнает, что гладил одну из его женщин выше колена?
— Возможно, он скажет, как ты, что крайне неудобно обладать чем-то, что любой хочет потрогать, — сказала Йива. — Но от меня он ничего не узнает, потому что у него более чем достаточно женщин для человека его возраста. А ей, бедной девушке, мало радости здесь, среди нас, она часто плачет, а утешить ее трудно, потому что она почти ничего не понимает из того, что мы говорим. Поэтому пусть тебя не беспокоит, что она немного поиграет с человеком, чьи комплименты она понимает, и который, кроме этого, еще и храбрый парень.
Орм, однако, настаивал, чтобы Токе контролировал себя, пока они пользуются гостеприимством короля Харальда.
Токе тем временем несколько успокоился и сейчас только держал девушку за одну из кос. Он уверил Орма, что причин для беспокойства нет.
— Потому что никто ни в чем не может меня обвинить, — сказал он, — пока моя нога в ее нынешнем состоянии. Кроме того, ты сам слышал, что король Харальд приказал маленькому монаху сделать все необходимое, чтобы нам было удобно, за тот укорот, что мы сделали королю Свену. Ну, а как всем известно, я такой человек, которому для удобства необходимы женщины, а эта женщина кажется мне восхитительной представительницей своего пола. Я не знаю ничего, что сильнее помогло бы моему выздоровлению. В самом деле, я уже чувствую себя лучше. Я сказал ей приходить сюда как можно чаще, ради моего здоровья. И я не думаю, что она меня боится, хотя я и несколько смело поухаживал за ней.