— Если наши флоты начнут битву, — прокричал Торкель, — победителям достанется немного, но многие воины погибнут с обеих сторон. Я говорю вам это, хотя у меня больше шансов на победу.
— У нас на пять кораблей больше, чем у тебя, — прокричали чужеземцы.
— Может быть, — отвечал Торкель, — но мои люди все свежие и только что позавтракали, а ваши устали от гребли, что делает человека менее искусным в обращении с копьем и мечом. Но у меня есть лучшее предложение, от которого мы все выиграем, поскольку я могу назвать более выгодное место, чем Дания, где можно пограбить.
— Мы пришли на помощь королю Эрику, — прокричал уппландец.
— Я в этом не сомневаюсь, — отвечал Торкель, — а если бы я вступил в бой с вами, то оказал бы хорошую услугу королю Свену. Но если мы вместо того, чтобы драться, объединим свои силы и вместе поплывем в места, уже созревшие для грабежа, мы точно так же послужим своим королям, как если бы мы остались здесь и стали драться друг с другом. Потому что и в том, и в другом случае ни мы, ни вы больше не будем принимать участия в войне, а разница состоит в том, что если мы поступим, как я предлагаю, мы все останемся в живых, и много хорошей добычи будет ждать нас, когда мы придем и заберем ее.
— Ты красиво говоришь, — сказал Гудмунд. — В твоих словах есть мудрость, и я думаю, что мы можем взаимовыгодно продолжить этот разговор на более близком расстоянии.
— Я слышал, что вы оба — благородные вожди и честные люди, — сказал Торкель. — Поэтому я не боюсь, что вы поступите коварно, если мы встретимся для обсуждения этого вопроса.
— Я знаю твоего брата Сигвальда, — сказал Йостейн, — но я часто слышал, как он говорил, что ты, Торкель, будешь покрепче его.
Итак, они решили встретиться на острове и обсудить вопрос. Встреча была назначена на берегу у подножия скалы, на виду у кораблей. Йостейн и Гудмунд могли взять с собой по три человека каждый, а Торкель — пятерых, с мечами, но без метательного оружия. Так и сделали, и с кораблей воины обеих флотилий могли наблюдать, как поначалу вожди держались на расстоянии друг от друга, а их люди стояли близко у них за спиной. Затем Торкель приказал, чтобы шведам было подано пиво с хлебом и свининой, и вскоре уже можно было видеть, как они сидели в кругу и дружески разговаривали.
Чем больше Йостейн и Гудмунд обдумывали предложение Торкеля, тем лучше оно им казалось, и вскоре уже Гудмунд оживленно поддерживал его. Йостейн поначалу был против, говоря, что у короля Эрика злая память на тех, кто не оправдал его доверие. Но Торкель соблазнял их деталями великолепной добычи, ожидавшей на Западных островах, и Гудмунд сказал, что беспокоится относительно памяти короля Эрика они будут, когда придет время. После этого они пришли к согласию относительно разделения власти в походе и о том, как будет делиться добыча, с тем, чтобы потом не возникало никаких споров. А Гудмунд заметил, что столько мяса и разговоров вызывают большую жажду, и похвалил пиво Торкеля. Торкель покачал головой и сказал, что это пиво — лучшее, что он может им сейчас предложить, но оно не идет ни в какое сравнение с английским, ведь в Англии растет самый лучший в мире хмель. Тогда даже Йостейну пришлось согласиться, что, видимо, эта страна стоит того, чтобы ее посетить. Итак, они взялись за руки и поклялись быть честными и соблюдать договор. Затем, когда они вернулись на свои корабли, на каждом из них были забиты по три барана в качестве жертвы силам моря, чтобы погода была благоприятной и путешествие удачным. Все воины были вполне удовлетворены результатами переговоров, и репутация Торкеля, и так очень высокая, еще более окрепла благодаря мудрости, проявленной им в этом вопросе.
Еще несколько кораблей подошли на соединение с Торкелем из Скании и Халланда, и когда наконец подул попутный ветер, флот отправился в путь, в его составе было пятьдесят пять кораблей. Они провели осень во Фризии и зазимовали там.
Орм спросил Торкеля и других товарищей, знают ли они, что стало с домочадцами короля Харальда. Некоторые говорили, что слышали, будто Йелинге была сожжена, другие — что епископ Поппо успокоил море при помощи псалмов и сбежал на корабле, хотя король Свен очень старался захватить его. Но никто не знал, что сталось с королевскими женщинами.
В Англии дела начинали идти так же, как они шли в старые времена, во времена сыновей Рагнара Волосатого, поскольку король Этельред вступил на престол. Он недавно только достиг совершеннолетия и взял бразды правления в свои руки, до того как его стали называть Нерешительным. Радостные морские бродяги с севера наводнили его берега, чтобы дать ему возможность оправдать свое прозвище.