Вот что смог рассказать маленький монах Орму относительно Йивы. Орм рад был узнать, что она спаслась от лап короля Свена, но его огорчало, что он не может придумать способа увидеться с ней. Его также беспокоил полученный им удар по голове и та боль, которую он до сих пор испытывал в результате него. Но Брат Виллибальд успокаивающе улыбнулся ему и заметил, что такие толстые черепа, как у него, переживут и более страшные удары. Однако он поставил пиявок за уши Орму, в результате чего тот стал чувствовать себя лучше. Тем не менее, он не мог не думать об Йиве. Он подумал, что можно попытаться поговорить с Торкелем и другими вождями и уговорить их предпринять большой поход на Лондон и Вестминстер, в надежде, что это может позволить ему войти с нею в контакт. Но вожди были заняты трудными переговорами с послами, уточняя детали относительно даров, которые они должны были получить от короля Этельреда, и вся армия сидела в безделье, ничего не делала и только ела и пила и думала над тем, сколько можно попросить у столь великого короля.
Оба епископа мужественно выступали от имени своего господина, приводя многочисленные аргументы, почему суммы, предлагаемые вождями, должны рассматриваться как чрезмерные. Они сожалели, что викинги, по-видимому, не понимали, что в мире существуют более ценные вещи, чем золото и серебро, и что легче быку пролезть в дымовую трубу, чем богатому попасть в царствие небесное. Вожди викингов выслушивали их с терпением, и затем отвечали, что если какие-либо трудности возникнут у них в связи с этой сделкой, они стоически примут их, но они не могут принять суммы, меньшей той, которую они первоначально назвали. Если, добавили они, верно то, что говорят, епископы о царствии небесном и дымовой трубе, то они непременно окажут добрую услугу королю Этельреду, освободив его от части бремени его богатства.
Вздыхая, епископы увеличивали сумму, и наконец было достигнуто соглашение относительно той суммы, которую должен был выплатить король Этельред. Каждый воин должен был получить по шесть марок серебра в дополнение к тому, что он уже получил во время грабежа. Каждый кормчий получал по двенадцать марок, а каждый капитан корабля — по шестьдесят. Торкель, Гудмунд и Йостейн получали по триста марок каждый. Епископы сказали, что этот день — печальный для них, и что они не знают, что скажет им их король, когда услышит о сумме, на которую они согласились. Они объяснили, что для него это будет тем более тяжелым ударом, что в настоящее время его послы ведут также переговоры с норвежским вождем по имени Олоф Триггиассон, который со своим флотом опустошал южное побережье. Они не уверены, сказали они, что даже богатства короля Этельреда хватит, чтобы удовлетворить оба требования.
Когда они услышали это, вожди стали беспокоится, не запросили ли они слишком мало, и не опередят ли их норвежцы. Они быстро посовещались между собой, а потом, объявили, что они решили не повышать своих требований, но чтобы епископы не теряли времени, а быстрее везли серебро, поскольку, как они сказали, им очень не понравится, если норвежцам заплатят первым.
Епископ Лондонский, дружелюбный и улыбчивый человек, согласился на это и пообещал, что приложит все силы.
— Я удивлен, однако, — сказал он, — что такие доблестные вожди беспокоятся об этом норвежском капитане, флот которого намного меньше вашего. Не лучше ли было бы для вас поплыть сейчас на юг, где стоит капитан, уничтожить его и его людей и, таким образом, завоевать его сокровища? Он недавно прибыл из Бретани на прекрасных кораблях, и говорят, что он захватил там неплохую добычу. Если бы вы это сделали, это еще больше бы усилило любовь к вам со стороны короля Этельреда, и в этом случае он без труда нашел бы требуемую вами сумму, поскольку тогда ему не надо было бы умиротворять жадность норвежского капитана.
Торкель кивал головой в неопределенности, а Гудмунд засмеялся и сказал, что предложение епископа определенно заслуживает внимания.
— Я никогда сам не встречался с этими норвежцами, — сказал он, — но каждый знает, что встречи с ними всегда кончаются доброй битвой, о которой пережившие ее потом смогут рассказывать легенды своим детям. Дома, в Бравике, я слышал, что мало кто за пределами Восточной Гутландии может тягаться с ними, и стоит, конечно же, выяснить, оправдана ли такая репутация. У меня на кораблях есть забияки с Аландских островов, которые уже начинают жаловаться, что этот поход принес им хорошую добычу и отличное пиво, но не принес хорошей драки, и они говорят, что не привыкли к мирной жизни.