Тишина. Подростки смотрели на неё, затем на светящуюся фигурку. Их лица, ещё минуту назад полные наглости и злорадства, теперь выражали чистое изумление. Митька, поднявшийся с места, смотрел на неё широко раскрытыми глазами, в которых больше не было безразличия, а лишь неподдельный шок.
Никто из них никогда не видел ничего подобного. Это было уникально. Это было то, что "никто не видел". И Вика, стоявшая перед ними, нагая и дрожащая, но держащая в руках это чудо, чувствовала, как в ней пробуждается сила, о которой она и не подозревала. Сила, рождённая из унижения и отчаяния, но теперь озарённая светом древней магии.Тишина. Подростки смотрели на неё, затем на светящуюся фигурку. Их лица, ещё минуту назад полные наглости и злорадства, теперь выражали чистое изумление. Митька, поднявшийся с места, смотрел на неё широко раскрытыми глазами, в которых больше не было безразличия, а лишь неподдельный шок.Никто из них никогда не видел ничего подобного. Это было уникально. Это было то, что "никто не видел". Вика, стоявшая перед ними, нагая и дрожащая, но держащая в руках это чудо, чувствовала, как в ней пробуждается сила, о которой она и не подозревала. Сила, рождённая из унижения и отчаяния, но теперь озарённая светом древней магии.
Но не успели слова изумления сорваться с их губ, как вода в реке забурлила. Негромкий, но отчетливый всплеск заставил всех обернуться. Из темной толщи, там, где только что ныряла Вика, медленно появилась она – та самая обнаженная девушка, которую Вика видела утром на пруду.
Её кожа была всё такой же бледной, почти фосфоресцирующей в лунном свете, но теперь вокруг её тела вились длинные, изумрудно-зеленые водоросли, словно живые нити, подчеркивающие каждый изгиб. Волосы, тёмные и мокрые, ниспадали по плечам, но глаза... Глаза горели. Они были наполнены не просто светом, а настоящим, древним огнём, зеленым, как глубина реки, и холодным, как лёд. В них не было ни капли той утренней любознательности или печали – только чистая, безжалостная ярость.
Девушка, не отрывая взгляда от подростков, медленно, с достоинством шагнула из воды. Каждая её поступь была бесшумной, но ощутимой. Вода стекала с её тела, оставляя на песке тёмные мокрые следы. От неё исходил тот же странный, травянисто-водяной аромат, но теперь он казался более концентрированным, мощным, почти угрожающим.
Подростки, до этого такие смелые и наглые, замерли. В их глазах читался неподдельный ужас. Они не могли оторвать взгляда от этой неземной фигуры, которая появилась из ниоткуда, словно воплощение древних легенд, оживших прямо перед ними.
"Эй... кто это?" – прошептал один из парней, его голос дрожал."Это... это же..." – пробормотал другой, бледный как полотно.Девушка продолжала идти вперед, прямо к ним. Её взгляд, полный огня, проходил сквозь каждого из них, словно пронизывая насквозь. Она не произнесла ни слова, но её молчаливое появление, её горящие глаза и обвивающие тело водоросли говорили красноречивее любых слов. Это было не просто предупреждение, это была угроза, воплощенная в живой форме.
Первым не выдержал тот самый парень, что предложил игру и отнял одежду Вики. С пронзительным криком ужаса он развернулся и бросился бежать, спотыкаясь и падая в темноте. За ним, словно по цепной реакции, последовал и остальные. Их веселый костёр, их бутылки вина, их карты – всё было брошено. Они бежали в панике, не разбирая дороги, их крики вскоре затихли вдали, уносясь в ночную тишину.
Митька тоже отшатнулся. Его глаза, полные страха, метнулись от девушки к Вике, затем обратно. Он запнулся, сделав несколько шагов назад, не решаясь бежать, но и не смея остаться. В его глазах было столько эмоций – раскаяние, страх, непонимание.
Но Вика не сдвинулась с места. Она стояла, всё ещё обнаженная, держа в руках светящуюся фигурку. Холод ночи, стыд, унижение – всё это отступило на задний план. В её взгляде не было страха, только безмерное удивление и... узнавание. Она смотрела прямо в горящие глаза незнакомки. Это была та же девушка, что и утром, но теперь она была иной, более могущественной, более грозной. Между ними возникла невидимая связь, нить, сотканная из чуда, боли и предчувствия. Казалось, что вся река, лес и звёздное небо вокруг них замерли, ожидая, что произойдет дальше.
Митька, ошарашенный и испуганный, дрожащей рукой нащупал лежавшую на земле бутылку вина, сделал большой глоток и, словно очнувшись, бросил испуганный взгляд на девушку из воды, а затем, помявшись секунду, тоже пустился бечь вслед за остальными подростками, исчезая в темноте ночи. Он оставил Вику совсем одну.Девушка из реки, чьи глаза всё ещё горели зелёным огнём, теперь смотрела только на Вику. Ярость в её взгляде начала медленно утихать, уступая место чему-то другому – глубокому, древнему пониманию. Она медленно, но уверенно подошла к Вике, остановившись прямо перед ней.