Солнце поднялось высоко, и его лучи уже припекали. Пора было возвращаться домой. С трудом собрав свои снасти, Вика, словно в трансе, двинулась по привычной тропинке, которая вела через окраину деревни к её дому. Она шла медленно, погруженная в свои мысли, прокручивая в голове каждую деталь недавней встречи.
Но умиротворение, которое она испытала на пруду, быстро сменилось тревогой. Едва она вышла на проселочную дорогу, как услышала за спиной смех. Обернувшись, Вика увидела группу деревенских подростков – двух парней лет семнадцати и двух девчонок чуть помоложе. Они шли за ней, откровенно глядя ей вслед. Вика узнала их – местные шалопаи, которые любили бездельничать и приставать к прохожим, особенно к тем, кто отличался от них.
"О-о-о, смотрите-ка, кто это у нас тут!" – протянул один из парней, высокий и тощий, с противной ухмылкой.
"Русалка возвращается со свидания?" – подхватила одна из девчонок, хихикая.
Посыпались сальные шуточки. "Что, Вика, опять с водяным встречалась? Долго льдом не покроешься?"
"Небось, как та лягушка, прямо в пене сидела", – ехидно добавил второй парень, намекая на её нелюдимый образ жизни и привычку быть одной.
Вика сжала зубы. Обычно она старалась игнорировать их, делать вид, что не слышит. Но сегодня, после всего, что она пережила, эти слова резали особенно больно, оскверняя её внутренний мир. Её ощущение чуда, её трепетное переживание мгновенно омрачались грубой реальностью. Откуда они могли знать? Это было просто совпадение, но оно казалось настолько жестоким.
"Чего молчишь, красавица? Язык проглотила или рыбы объелась?"
"Да нет, просто воды набрала в рот, чтобы не болтать лишнего", – одна из девчонок, раскрашенная и вульгарная, откровенно захохотала.
Подростки шли совсем близко, почти наступая на пятки, и Вика чувствовала их зловонное дыхание, смешанное с запахом сигарет и дешевого алкоголя. Она ускорила шаг, но они лишь громче смеялись и повторяли свои грязные намеки. Она чувствовала, как на лице разливается краска, а в груди закипает ярость, но она не смела ответить. Они были сильнее, их было больше. Ответить – значило дать им повод для ещё больших издевательств.
Каждое их слово било по ней, словно плетью, стирая ощущение волшебства и заменяя его жгучим стыдом и унижением. Ей хотелось кричать, бежать, исчезнуть. Она мечтала о том, чтобы земля разверзлась и поглотила её, чтобы она снова оказалась у пруда, где не было этой грязи, этой низости. Она почти физически ощущала, как что-то внутри неё, хрупкое и светлое, что только что расцвело, начинало увядать под натиском этой пошлости.
Наконец, она свернула на тропинку, ведущую к её дому, и надеялась, что они не последуют за ней до самого крыльца. Но их смех и крики ещё долго неслись ей вслед, когда она, почти бегом, бросилась в спасительные объятия своего дома, захлопнув за собой дверь и прислонившись к ней спиной, тяжело дыша и чувствуя, как от пережитого стресса начинает дрожать всё тело.
Глава 3. Ночные игры.
Вика прислонилась к двери, тяжело дыша. Смех подростков, смешанный с сальными шутками, всё ещё звенел в ушах, заглушая недавнее чудо. Она чувствовала себя опустошенной, словно кто-то выкачал из неё всю энергию. Чувство восторга от встречи с незнакомкой из пруда было безжалостно растоптано, осталось лишь ощущение грязи и бессилия. Весь остаток дня она провела в каком-то оцепенении, пытаясь отмыться от этой мерзости, но противные слова всё равно всплывали в памяти.
Наконец, наступил вечер. За окном сгустилась тьма, и только луна, бледная и отстраненная, выглядывала из-за облаков. Вика, усталая и подавленная, готовилась ко сну. Она сняла одежду, оставив её кучей на стуле, и надела старую, выцветшую ночную рубашку. В голове крутились мысли о завтрашнем дне, о том, как снова идти мимо этих подростков, как справиться с этой деревней, которая казалась такой родной, но теперь вдруг стала враждебной.
И тут раздался легкий стук. Тук-тук-тук. Совсем тихо, но отчетливо. Вика замерла. Бабушка уже давно спала крепким сном. Кто это мог быть? Стук повторился, на этот раз чуть настойчивее, сопровождаемый шелестом мелких камушков, ударяющихся о стекло.
Осторожно, стараясь не шуметь, Вика подошла к окну. Отодвинув занавеску, она прищурилась, пытаясь рассмотреть что-то в темноте. Внизу, прямо под окном, стоял Митька. Он улыбался, его зубы белели в темноте. В одной руке он держал бутылку вина, другой подбрасывал мелкие камешки в окно. Он махнул ей рукой, призывая выйти.