Вика покачала головой, жестом показывая, что уже поздно. «Что ты делаешь? Бабушка услышит!» – прошептала она сквозь стекло, хотя Митька вряд ли мог её услышать.
Он лишь настойчиво поднял бутылку, вопросительно кивая. В его глазах читалось приглашение к чему-то тайному, но невинному.
Вика колебалась. Её разум кричал: "Нельзя! Это неправильно! Что люди подумают? Что скажет бабушка?" Но в то же время, та часть её, что только что пережила нечто невероятное на пруду, та часть, что была унижена деревенскими подростками, жаждала отвлечься, забыться, почувствовать себя живой и желанной. К тому же, в его улыбке не было той пошлости, что преследовала её днём. Была простота и некое робкое предложение дружбы или чего-то большего.
Она снова посмотрела на Митьку. Он терпеливо ждал, его улыбка не гасла. В его глазах не было осуждения, только надежда. И Вика вдруг почувствовала, как её гнетущее настроение, её подавленность, начинают медленно отступать, уступая место лёгкой авантюрности.
"Дурацкая идея", – пробормотала она себе под нос, но уже начала распахивать окно. Оно со скрипом поддалось. "Ладно, только тихо", – прошептала она, стараясь не разбудить бабушку.
Она сперва свесила ноги, затем, осторожно, стараясь не зацепиться ночной рубашкой за выступающие части подоконника, выскользнула наружу. Мягкая ночная трава коснулась её босых ног. Ночной воздух был прохладным и свежим, совсем не таким, как в душной комнате. Митька тут же подошел, протягивая ей руку, чтобы помочь спрыгнуть.
"Привет", – тихо сказал он, его голос был немного хриплым. "Я думал, ты не выйдешь."
Вика улыбнулась ему, чувствуя, как лёгкая дрожь пробегает по телу от прикосновения его руки. "Даже не знаю, зачем вышла," – ответила она, но её взгляд говорил об обратном. Впервые за долгое время она почувствовала себя не просто Викой, униженной деревенскими сплетнями, а девушкой, которая только что сбежала из дома под покровом ночи навстречу неизвестности.
"Привет", – тихо сказал Митька, его голос был немного хриплым. "Я думал, ты не выйдешь."
Вика улыбнулась ему, чувствуя, как лёгкая дрожь пробегает по телу от прикосновения его руки. "Даже не знаю, зачем вышла," – ответила она, но её взгляд говорил об обратном. Впервые за долгое время она почувствовала себя не просто Викой, униженной деревенскими сплетнями, а девушкой, которая только что сбежала из дома под покровом ночи навстречу неизвестности.
Он нежно взял её за руку, и это простое прикосновение было целительным бальзамом после пережитого днём унижения. Он молча повел её чуть в сторону от дома, к тенистой части сада, где старые яблони скрывали их от возможных посторонних глаз.
"Ты что, замёрзла?" – спросил он, заметив, как она поежилась от прохладного ночного воздуха.
Вика покачала головой, но Митька уже притянул её к себе. Его руки обняли её за талию, прижимая к крепкому, теплому телу. От него пахло свежим ветром, деревом и чем-то, что Вика не могла определить, но что казалось родным и успокаивающим. Она почувствовала себя защищенной, словно в коконе, и позволила себе расслабиться в его объятиях.
Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде не было той пошлости, что она видела в глазах подростков. Была нежность, легкая робость и искренняя симпатия. Он медленно наклонился, и его губы мягко коснулись её. Поцелуй был сперва осторожным, потом становился всё более уверенным, страстным. Вика ответила ему, забыв обо всём на свете – о бабушке, о подростках, даже о загадочной девушке из пруда. Сейчас существовали только она и Митька, его тепло, его запах, его прикосновения, которые пробуждали в ней доселе неведомые ощущения.
Когда он оторвался от неё, чтобы перевести дыхание, Вика чувствовала, как её щёки горят, а сердце бешено колотится.
"У меня есть вино", – прошептал он, показывая бутылку. "И… может, пойдем к реке?"
Река. Не пруд, а река. Это было другое место, более открытое, но в то же время таинственное в ночной темноте. Предложение было дерзким, но соблазнительным. В голове у Вики пронеслась мысль о бабушке, о возможных последствиях, но в то же время, она почувствовала прилив решимости. После всего, что произошло, она больше не хотела быть прежней Викой, робкой и незаметной. Ей хотелось приключений, хотелось жить, чувствовать, рисковать.
"К реке?" – переспросила она, её голос дрогнул от волнения.
Митька кивнул, его глаза блестели в лунном свете. "Там красиво ночью. И никто не увидит."
Его слова, "никто не увидит", звучали как разрешение на запретное.
Вика задумалась всего на мгновение. Она взглянула на тёмные окна своего дома, потом на Митьку. Его рука по-прежнему держала её талию, его большой палец поглаживал кожу, вызывая мурашки. Она кивнула.