"Пойдем", – тихо сказала она.
Митька расцвел в улыбке. Он взял её за руку, и они, стараясь ступать как можно тише, двинулись прочь от дома, по ночной тропинке, ведущей к реке, в неизвестность, которая обещала быть как минимум интересной. Бутылка вина звенела в его руке, а прохладный ночной воздух окутывал их, обещая тайну и свободу.
Они шли по тропинке, которая вилась в густой траве, к реке. Ночной воздух был напоен ароматами полевых цветов и влажной земли. В свете луны, пробивающейся сквозь редкие облака, очертания деревьев казались причудливыми тенями, а каждый шорох усиливал ощущение тайны и приключения. Рука Митьки в её руке была теплой и надёжной, и Вика чувствовала, как внутри неё пробуждается что-то новое – смелость, дерзость, желание жить здесь и сейчас.
Когда они подошли ближе к реке, слух Вики уловил приглушенные голоса и смех. Она замедлила шаг. Митька, заметив её колебание, успокаивающе сжал её руку.
"Что такое?" – прошептал он.
"Там кто-то есть", – ответила Вика, чувствуя, как напряжение вновь сковывает её.
Через пару мгновений они вышли к небольшой поляне у берега. Там, вокруг тускло горящего костра, сидели те самые подростки, что издевались над ней днём. Их голоса были громкими, смех – резким и наглым. Они пили что-то из бутылок, отбрасывая длинные тени на траву.
Вика мгновенно сжалась, словно желая стать невидимой. Она прижалась к Митьке, её сердце забилось тревожно. Все дневные унижения разом нахлынули на неё. Ей хотелось развернуться и бежать, скрыться в темноте.
"О нет", – прошептала она, её голос был едва слышен. – "Пойдем обратно, пожалуйста."
Но Митька, к её удивлению, не дрогнул. Он лишь крепче сжал её руку, а затем, к её ужасу, уверенно двинулся вперед, прямо к костру.
"Да ладно тебе, не бойся", – тихо сказал он, его голос был спокойным и уверенным. "Всё будет хорошо."
Подростки заметили их. Смех смолк, и все взгляды устремились на подошедшую пару. В их глазах читались удивление, а затем – привычная насмешка.
Митька, словно ничего не замечая, подошел к ним.
"Здорово, парни, девчонки!" – сказал он приветливо, чуть приподняв бутылку вина. "Мы тут к вам в компанию."
Затем он повернулся к Вике, его рука всё ещё крепко держала её.
"Это Вика", – произнес он, слегка улыбаясь. – "Моя... подруга."
Слова "моя подруга" прозвучали с такой теплотой и уверенностью, что Вика почувствовала одновременно смущение и странный прилив гордости. Но реакция подростков не заставила себя ждать.
"Вика?!" – один из парней, тот самый, что был особенно резок днём, громко рассмеялся. – "Да ладно, Митька! Мы с Викой уже давно знакомы!"
Девчонки захихикали, обмениваясь многозначительными взглядами.
"Да, Митька, ты что, не знаешь? Вика у нас звезда! Сегодня на пруду, говорят, такое творила!" – добавила одна из них с ехидной ухмылкой, явно намекая на их дневные шуточки о "русалке" и "водяном".
Вика почувствовала, как по её щекам разливается краска. Стыд, который она думала, что оставила дома, вернулся с новой силой. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Ей казалось, что её самое сокровенное, её самое невероятное переживание, теперь станет предметом для грязных сплетен и насмешек. Она вцепилась в руку Митьки, словно ища в нём спасение.
Смех подростков звучал как гремящий колокол, отзываясь в ушах Вики. Она чувствовала себя уязвимой, и Митька, стоявший рядом, теперь казался ей таким же чужим и далёким, как и все остальные.
Парни продолжали веселиться, и один из них, высокий, с растрёпанными волосами и неуемным весёлым нравом, вскочил и крикнул: "А давайте сыграем в карты на раздевание! Это будет весело!" Его глаза блестели от озорства, и все вокруг засмеялись. Вика замерла на месте, понимая, к чему ведёт это предложение. В груди её заколотилось сердце.
"Да ну, зачем это делать?" – попыталась сказать она, немного подавшись назад. "Мы же просто можем пообщаться, пить вино, играть в нормальные игры."
Но подростки не собирались слушать. "Эй, Вика, ты что, обижаешь нас?" – возмутился один из них. "Мы просто развлекаемся! Если ты откажешься, мы подумаем, что ты нас не уважаешь!"
Вика умоляюще посмотрела на Митьку, надеясь, что он вступится за неё, защитит, как настоящий друг. Но он лишь пожал плечами, его глаза избегали её взгляда.
"Да ладно тебе, Вика", – сказал Митька, и его голос, который только что был таким нежным, теперь звучал совершенно иначе, с лёгкой ноткой насмешки, которая обожгла её сердце. – "Это же просто игра. Чего ты? Мы же все свои."
Его слова были как удар. Вика почувствовала, как почва уходит из-под ног. Тот, кому она доверилась, тот, кто казался её единственной опорой в этом незнакомом мире, теперь был заодно с теми, кто её унижал.