Вильям немного подумал.
— Всё зависит от обстановки. Если разговор будет с глазу на глаз, господин Иэясу скорее всего не захочет скандала и разорвет бумагу, которая может повредить торговле. Он человек практичный. Однако если обвинение будет предъявлено в присутствии слуг, государю придется отдать приказ о расследовании — иначе урон чести.
— Вот видите, как верно мы сделали, что решили действовать через человека знающего, — молвил Ван ден Брук. — Нам бы король не поверил. Или прикинулся бы, что не верит. Иное дело — вы. И момент, я уверен, вы сможете выбрать какой нужно. Сделайте это. Добейтесь указа о начале расследования и доставьте эту весть нам. Мы позаботимся о том, чтобы Пессоа как следует напугался. И решил сняться с якоря. Вот и всё, что от вас потребуется, хеер Адамс. А какова будет награда, вы знаете. Что скажете? Согласны?
— Мне нужно подумать, — пробормотал Вильям. Лишь теперь он понял, что это не химера, а вполне осуществимый план. И сердце вступило в схватку с разумом.
— Возьмите свиток. Теперь успех нашей миссии и ваше собственное счастье в ваших руках.
С этими словами Ван ден Брук поднялся с татами. Встал и Пёйк.
— Хозяин морей или придворный фокусник — выбирайте, — тихо сказал он.
На том и расстались.
Утром, на берегу, казалось, что соблазн побежден и отогнан прочь, но здесь, под парусами, опять защемило сердце, позвало в дальний путь. Испугавшись этого зова, Вильям повернул руль. Стал править назад, к бухте.
Ссылки ко второй главе
Поместье, которое выделил своему хатамото государь Иэясу, сейчас стало частью портового города Ëкосука. Андзин Миура — местная звезда. Есть парк его имени, есть Холм Андзина, есть гробница. Побывал в Миуре и я, купил себе сувенир: платок-фуросики с голландским кораблем.
Чтут память Вильяма Адамса и в других местах.
В городке Ито, где он спустил на воду первый европейский корабль, построенный в Японии, каждый год проводят «Фестиваль Андзина Миуры» и стоит памятник.
Еще один монумент поставлен в Хирадо, где Андзин подолгу живал.
С исторической памятью и долгом благодарности у японцев всё отлично.
Мельхиор Ван Сантфорт, товарищ Адамса по несчастью (вернее по счастью, ибо тоже принадлежал к числу очень немногих выживших), служил на корабле «Любовь» казначеем. В отличие от яркого Адамса он японского правителя ничем не заинтересовал и когда попросился отпустить его домой, препятствий не возникло.
Однако, доплыв до голландской базы в Малайзии, практичный Мельхиор пожалел об упущенных возможностях и вернулся обратно в Японию. Занялся, выражаясь нынешним языком, экспортно-импортными операциями и постепенно, если употребить еще один современный термин, раскрутился. Статус его однако был невысок. Женился он не на родовитой барышне, а на дочери плотника.
Для японцев Сантфорт так и остался «варваром». На старости лет, когда европейцам запретили жить в Японии, он был выслан прочь, разоренный и бесприютный. Умер в Батавии. Никто кроме особенно въедливых историков о нем не вспоминает.
Иное дело — другой спутник Адамса, второй помощник капитана Ян Йостен. Тоже очень интересная судьба, но совсем другая.
Этот быстро ояпонился, обзавелся семьей и начал верно служить сёгунату. В число фаворитов государя однако не попал. Когда Иэясу переселился в Сумпу, Йостен остался при дворе номинального сёгуна Хидэтады, в Эдо. Как и Адамс, был советником по вопросам внешней торговли, но менее влиятельным.
Зато имя Йостена сохранилось в столичной топонимике. Центральный токийский район Яэсу (так японцы произносили трудную фамилию Joosten) получил свое название по имени владельца усадьбы, которая там когда-то находилась.
На старости лет Ян Йостен, по-видимому охваченный ностальгией, вдруг засобирался домой, в Голландию. Это была бы интересная метаморфоза из области «как человек меняется на исходе жизни», однако никакой метаморфозы не вышло. Обратно из японцев в голландцы хатамото Яэсу не превратился. Добравшись аж до Джакарты, он снова передумал — потянуло обратно. Поплыл назад в Японию, но не добрался туда, утонул по пути при кораблекрушении. Причуды кармы.