— Как-нибудь в другой раз, — насмешливо ответил Вильям, но отучившееся улыбаться лицо осталось неподвижным. — Думаете, я не понимаю, что вы меня оплетаете своими занимательными словесами, пытаетесь пролезть в душу? Зря стараетесь, католиком я не стану. Ни один поп не будет моим «духовным отцом», перед которым я буду каяться в грехах на исповеди. Мы, англичане, общаемся с Богом напрямую. Не по-собачьи, как вы, а по-человечьи.
— Как вы похожи на капитан-майора Андре Пессоа.
Иезуит вдруг сменил тему. Он вел какую-то свою, пока непонятную линию.
— Вот с кем вы найдете общий язык лучше, чем со мной. Дон Пессоа тоже моряк до мозга костей, тоже предпочитает нехоженые тропы. И терпеть не может попов. — Засмеялся. — Поэтому я напишу ему письмо не как духовная особа, а как знаток торговых дел и местной политики. Мое письмо вы вручите собственноручно, а мое благословение можете не передавать.
— Какое письмо? С какой стати я буду встречаться с вашим капитаном? — изумился Вильям.
— А вот с какой. Вы мечтаете вырваться из японской клетки на волю. Государь вас не отпускает, голландцы соблазняют вас своей безумной авантюрой. Вы колеблетесь, и правильно делаете. Захватить «черный корабль» Ван ден Брук не сумеет. Он торгаш, а дон Пессоа — великий воин и искусный навигатор, герой Малакки. На карраке «Мадре де Деус» семь палуб, восемьдесят орудий и фальконетов, шестьсот человек экипажа. Это настоящий кашалот, с которым нипочем не справиться двум мелким голландским акулам. У Абрахама Ван ден Брука на «Красном льве» двадцать шесть средних пушек, у Николаса Пёйка на «Грифоне» — девятнадцать. Обе команды вместе не насчитывают и трех сотен моряков. Видите, я всё знаю, вплоть до мелочей… Станьте нашим, Вильям. Примите святое причастие. Пусть даже не сердцем, а лишь обрядно. Иисус проникнет в вашу душу позднее… Погодите!
Родригес поднял руку, видя, что собеседник хочет возразить.
— Когда вы станете сыном святой церкви, я уговорю господина Иэясу отпустить вас, обещаю. Дам вам рекомендательное письмо к дону Пессоа. Он возьмет вас с собой в обратное плавание. По дороге в Макао он увидит, что вы с ним одной крови, что вы тоже великий мореплаватель. И предложит вам службу на одном из наших многочисленных кораблей — главным штурманом, а захотите и капитаном. Скажу больше… — Голос стал вкрадчив. — Вы давно живете в Японии и не могли не полюбить достоинств здешней жизни. Разлучившись с нею, вы скоро станете тосковать — и по японской семье, и по японской гармонии. Если же вы станете португальским моряком, всё это останется с вами. Вы перевезете жену и детей в Нагасаки, после каждого плавания будете возвращаться к себе домой. Что скажете, дон Адамс?
— Я подумаю, — ответил Вильям, выдержав уместную паузу.
Остаться собакой на привязи, только теперь не на короткой, а на длинной? Да еще отречься от своей веры? Слуга покорный.
Но главное, что план удался. Португальцы на время оставят его в покое. А через пять дней вернется Иэясу.
Ссылки к четвертой главе
Про ниндзя снято столько фантазийных фильмов и мультиков, понапридумано столько небылиц, что не помешает маленький экскурс в историю.
Знаменитые ниндзя, они же синоби, к 1609 году превратились в бледную тень прежней могущественной секты виртуозных шпионов и убийц. Объясняется это тем, что в стране установилась центральная власть, которая не желала мириться с существованием неподконтрольной тайной организации. А кроме того очень усох спрос на подобные услуги. Основные заказчики секретных операций, князья-даймё перестали враждовать друг с другом и вообще очень присмирели. Уровень заказчиков понизился — теперь это чаще всего были обыкновенные купцы, конкурировавшие между собой. Резко сократились и гонорары. Правительство иногда использовало «крадущихся», но всё реже и реже. В последний раз это случится в 1640 году во время большого христианского восстания на Кюсю.
Впоследствии потомки кланов ниндзя, еще сохранявшие некоторые наследственные навыки, поступали на службу в «О-нивабан», «Садовую стражу» — тайную полицию сёгунов Токугава.
«Исключительный цветок» — так можно перевести этот ранг, которого удостаивались самые заслуженные и востребованные куртизанки.
Беседа трех подруг — хозяйки дома госпожи Суйрэн, звезды чайного дома «Белый ирис» госпожи О-Хина и прибывшей из Эдо с визитом госпожи Цуцудзи — осталась за пределами повести, однако же приведу фрагмент этого разговора, чтобы смущение наложницы было понятно.