Однако Иосиф Сталин сделал великое открытие в области исторической науки. Продемонстрировал, что историю, даже совсем свежую, можно перепридумать как угодно, вычеркивая одни страницы и вписывая другие. Никто не посмеет спорить, и вскоре явная ложь станет столь же несомненной истиной. Как известно из воспоминаний чекистского функционера Александра Орлова, однажды Сталин пригрозил Надежде Крупской, что, если она не будет вести себя смирно, партия назначит вдовой усопшего вождя Елену Стасову, председательницу МОПРа (Международной организации помощи борцам революции). Что уж там какое-то сидение в Разливе?
И очень скоро Зиновьев из шалаша бесследно исчез. А вместо него в Разливе появился Иосиф Виссарионович (на самом деле летом 1917 года фигура очень небольшого масштаба — Ленин тратить на него время не стал бы).
Картина парадного живописца П. Митюшева (1949).
Во время хрущевской оттепели, когда отменялись многие табу сталинской эпохи, вышел кинофильм «Синяя тетрадь» про Ильича в Разливе, и там была предпринята попытка восстановить истину: вдруг воскрес Зиновьев, пусть очень несимпатичный, но вполне реальный.
Однако фильм почти сразу же убрали с экранов и никогда больше не показывали. Воскрешение Зиновьева было сочтено политической ошибкой. Из шалаша теперь исчезли оба: и Сталин, и Зиновьев. Вплоть до конца советской эпохи Ленин прозябал в Разливе один-одинешенек.
Один из самых жестоких белогвардейских вождей генерал-лейтенант Виктор Покровский, адреналиновый искатель приключений с ярко выраженным суицидальным комплексом (типаж, нередкий среди первых авиаторов) не угомонился и в эмиграции. Непримиримый враг советской власти, он обосновался в недальней Болгарии, создал там военную казачью организацию и отправлял на красную территорию диверсантов, боевиков, партизанские отряды. Осенью 1922 года даже начал готовить немаленькую операцию — высадку десанта на кубанском побережье.
Но засылал своих агентов в Болгарию и Коминтерн. Основной их мишенью был Покровский. В конце концов они добрались до генерала.
История это смутная, подробности ее туманны. Достоверно известно лишь, что через четыре дня после того, как люди Покровского убили главного московского агента, войскового старшину Александра Агеева, агитировавшего станишников возвращаться на родину…
А впрочем, чем рассказывать, давайте лучше покажу вам кино — про то, что произошло (или могло произойти) в болгарском городке Кюстендил, расположенном на сербской границе, 7 ноября 1922 года — в пятую годовщину Октябрьской революции.
Сонный балканский городок. Осенний дождь мочит вывеску на облупленном двухэтажном доме. На вывеске написано «Обществена безопасност».
В кабинете, положив ноги в сапогах на суконную поверхность стола, сидит офицер, скучающе чистит тонким стилетом ногти. Зевает. Очень ловко швыряет стилет в стену, где на доске „Престъпници в издирване“ развешаны фотографии преступников. Нож попадает одному из них точнехонько в лоб. На других фотографиях такие же дырки.
Стук в дверь. Заглядывает дежурный.
Дежурный: Господин капитан, дама за вас. Се казва Смърт.
Капитан: Оригинално. Да влезе.
Убирает ноги со стола, застегивает ворот.
Входит очень хорошо одетая дама с красивым холодным лицом. На ней шляпка с вуалью, руки в кружевных перчатках.
Капитан (весело): Неочаквано посещение. Представял съм си смъртта си по малко по-различен начин.
Дама: Не съм вашата смърт. Аз съм смъртта на този човек. (Голос заглушается, и дальше мы слышим диалог уже в русском дубляже). Это русский генерал Покровский. Полиция разыскивает его по подозрению в убийстве подполковника Агеева. Покровский сейчас здесь, в Кюстендиле. Ждет связного из Сербии. Я дам вам адрес.
Капитан: Я не полицейский, я возглавляю пограничный отдел службы безопасности. Какое мне дело до того, что один русский убил другого русского?
Дама: Тут достаточно, чтобы это стало вашим делом?