Девушке не понравилось такое высказывание о ее подготовке, но она лишь молча кивнула.
***
Он отпустил её, приняв всю ненависть девушки. Он никогда не сможет оправдать себя перед ней. Ну и к черту. Теодор развернулся, осматривая академию. Удовлетворившись видами, парень выстрелил заклинанием в небо и по темным облакам прошлась ослепляющая, кривая линия, сопровождаемая громом. Пора отступать. Вороны, увидев сигнал стали один за другим исчезать, оставляя некоторых виккерей в живых. Им очень повезло, что Теодору надоело здесь находиться. Он не переживал о том, что не все пали замертво от их рук, ведь основная идея сего мероприятия заключалась лишь в том, чтобы наконец показать превосходство Темного Господина. Сделать первый шаг.
Спустя полчаса после завершения операции, все собрались в главном зале. Некоторые вороны были ранены, из-за чего были наказаны. Варнус был очень недоволен слабостью этого отродья. Но их спасло от смерти лишь то, что вороны не понесли потерь. Что не скажешь о ВКОСах и студентах академии. Теодор считал смешным то, что психопат посчитал гениальной идеей напасть на место, где находились лишь ученики, студенты и преподаватели. Любой сможет справиться со школьником. Это больше показатель слабости и абсурда. Но Варнус считал иначе, он был уверен в своей правде, что это ничто иное, как проявление высшей степени жестокости. Кто ещё смог бы перебить такое количество детей? Тот, кому не по зубам взрослый виккерь. Такое мнение было у Вирида. После доклада о завершенной миссии, Тео отправился в душ. Ему просто необходимо было смыть с себя смесь крови, пыли, и чего-то напоминающего чьи-то органы. Сам парень не тронул ни одного человека находящегося там, если не считать взрыва. Да ему и не нужно было. В его задачу входило лишь проконтролировать массовый геноцид. Подумав об этом, его затошнило, а его тьма растеклась теплым чувством и затянулась в крепкий узел внизу живота. Мерзость. Тряхнув головой, отгоняя чувство неправильной эйфории, он включил горячую воду. Струи кипятка обдали его лопатки, обжигая кожу. Ему было плевать на боль, ведь это доказывало, что он все ещё живой. Что он все ещё человек. Он коснулся лбом холодного кафеля и просто наслаждался этим мгновением.
Закончив принимать душ, Теодор высушил волосы заклинанием, оделся и направился к матери, чтобы исповедаться. Далия отказалась от него, у нее были причины его ненавидеть, но Цинния должна его понять.
Разогнав виккерей, что охраняли ее, он без стука зашел в комнату. Цинния сидела у камина, читая какую-то книгу, но как только дверь открылась, она нервно подняла взгляд.
— Теодор. — увидев сына, женщина тут же расплылась в улыбке. Она встала с кресла и отправилась к нему.
Парень не сдвинулся с места. Он смотрел на улыбку и матери и почувствовал сильную уязвимость. Может его кто-то проклял, наказал его за надменность и хорошую жизнь?
Женщина быстро достигла сына и ласково коснулась его щеки, проводя по ней большим пальцем. Он почувствовал, как ранка, что была на том месте начала щипать. Веки вдруг стали такими тяжелыми, что он не имея возможности контролировать их, прикрыл глаза. Что-то теплое и влажное быстро скатилось к уголку его губы и он неосознанно слизнул это.
— Соленые. — он сказал это настолько тихо, что даже усомнился, а точно ли произнес это вслух?
— Давненько ты не плакал. — шепотом сказала Цинния, медленно обнимая сына, будто боясь, что он просто сбежит от неё, если она будет делать более резкие движения.
— Мама, я убил человека. А сегодня вел целую армию темных магов, чтобы уничтожить кучу подростков. Но больше всего меня убивает то, что свидетелем последнего была та, которую я ненавижу всем сердцем. Я никогда в жизни не видел столько ненависти и отвращения в одном человеке. Мне казалось она была способна убить даже просто одним взглядом. И самое мерзкое, мне хотелось оправдаться, да я и пытался это сделать, но она не стала меня слушать. Она плюнула в меня ядом и ушла, пообещав уничтожить меня. — женщина молча слушала Теодора, мягко поглаживая по спине, а ему с каждым словом становилось все легче и легче. — И я хочу сделать то, за что возможно и ты меня возненавидишь, но это все будет сделано только ради тебя и ради...
— Далии... — тихо сказала женщина. — Теодор. Я обижена на твоего отца, но я не испытываю к нему ненависти, несмотря на все, во что мы втянуты из-за него. И я не возненавижу тебя, если ты сделаешь что-то хуже. Но я прошу тебя, подумай сто раз, прежде чем совершать какую-либо глупость. Я не переживу, если с тобой что-то случиться. И чтобы ты не говорил, Далия важна тебе. Даже если ты ещё сам этого не понял. Береги её и не смей подвергать опасности. — она отстранилась от него и взяла ладошками за обе щеки, вынуждая его посмотреть ей прямо в глаза. — Не смей умирать. Делай что хочешь, но оставайся живым.