Майкл решительно отбросил все мысли о неприятном происшествии и приготовил себе виски пополам с водой, добавив кубик льда, взятого из морозильника. Это была больше чем слабость — это была привычка: слегка выпить в преддверии полного хлопот вечера.
Утром чуть свет первая группа циркачей выезжала в направлении Аштона, штат Висконсин, к месту следующей стоянки, и Майклу следовало выехать еще раньше, чтобы оказаться там до прибытия труппы. В его обязанности входил найм временных рабочих, без которых не обходится ни одна остановка. Поскольку много людей нахлынуло в страну из Европы и много демобилизованных солдат возвращалось с Тихого океана, найти рабочих не составляло труда, но нужны были по возможности наиболее квалифицированные и желательно за наименьшую плату.
Майкл снова углубился в книгу, и тут в дверь легонько постучали. Прошипев словечко из отнюдь не светского лексикона, он отложил книгу и поглядел на дверь. Нужно быть жутким нахалом, чтобы потревожить его во время послеобеденного «сна». Неужели опять что-то стряслось — как будто мало ему сегодня неприятностей?!
Не спеша он подошел к двери — и застыл, увидев стоящую на крыльце девушку. Лицо ее походило на сплошной синяк, а на верхней губе был налеплен пластырь. Сначала Майкл испугался, а затем прямо-таки затрясся от злости.
— Можно мне поговорить с вами? — спросила девушка.
Майкл распахнул дверь и пропустил ее.
— Слушаю вас, — сказал он.
— Я… надеюсь, вы в курсе того, что произошло?
— Смотря что вы имеете в виду.
— Самоубийство Джима. Еще, говорят, он убил всех наших собак.
— Правильно говорят. А что у вас с лицом? Это Райли вас так отделал?
Викки кивнула, и в глазах у нее сверкнули слезы.
— Я собрала вещи и ушла после этого…
— Но перед тем заперли несчастного парня в пустой клетке, и поутру весь цирк собрался там и потешался над ним?
Викки вспыхнула.
— Конечно, вас беспокоит только престиж вашего цирка, а что я поступила так из страха за свою жизнь — до этого вам дела нет!
Майкл не мог не чувствовать к ней жалости, но виду не подал.
— Что ж, теперь он не будет вам мешать.
— Вы, как я понимаю, обвиняете меня в том, что я подтолкнула Джима к самоубийству? Поверьте, мне очень жаль, что так случилось. Но только подумайте сами, неужели нормальный человек стал бы убивать… — голос у нее неожиданно дрогнул, — беззащитных собачек?..
— Да, я тоже склонен считать его сумасшедшим. Но почему вы не ушли, когда он избил вас в первый раз?
— Я попыталась, — тихо отозвалась она. — Я просила вас дать мне работу, но вы мне отказали. У меня нет ни денег, ни друзей, которые взяли бы меня к себе, пока я найду работу. Легко вам говорить! Ведь вам никогда не приходилось бывать в таком положении.
Майкл промолчал, ибо она была права. Но в конце концов, она могла бы проявить больше сочувствия, больше… а вообще-то чего еще, черт побери, ему от нее нужно? Раскаяния, пусть и притворного?
— Так о чем вы хотели поговорить со мной?
— Мне по-прежнему нужна работа…
— Но ведь кто-то же вас подобрал на эти две ночи, — прервал он ее. — Почему бы вам не попросить у этого парня взаймы?
Она чуть отпрянула назад, глаза ее округлились, а краешек рта судорожно задергался. «Сейчас взорвется», — подумал Майкл и приготовился к скандалу. Но он ошибся.
— То, прежнее место, еще свободно? — спросила она.
— Нет, — поколебавшись, он сунул руку в карман и вытащил бумажник: — Вот, возьмите.
В его протянутой руке было несколько мятых купюр.
— Этого хватит на автобус до Бостона. Там у вас, надо полагать, найдутся друзья?
Викки посмотрела на деньги, затем на Майкла и вспыхнула до корней волос. В следующее мгновение она оттолкнула его руку, и зеленые бумажки разлетелись по комнате.
— Спасибо, не надо! — крикнула она с резким бостонским акцентом и бросилась прочь из фургона. Майкл стоял на месте, твердо уверенный в правильности своего решения, но почему-то сожалеющий, что не может поступить иначе.
Викки шла к фургону Розы, чтобы забрать чемоданы, и по пути снова и снова проигрывала в уме стычку с Майклом Брадфордом. Одного взгляда в эти холодные расчетливые глаза хватило, чтобы понять, что все ее просьбы и надежды — пустая трата сил. Чего стоит хотя бы намек на то, что она может занять деньги у «парня», подобравшего ее! Ему даже в голову не пришло, что могла найтись женщина, протянувшая ей руку помощи. Ладно, к черту этого Брадфорда! Ей нужна работа.
Если предложение Маркуса Барнэ остается в силе, надо принять его. А пока она будет репетировать — можно перебиться на те доллары, которые она отыскала перед бегством в кошельке Джима. Что касается переездов, то она вполне сможет спать в стойле Лоубоя. Пусть поутру вид у нее будет помятый — наплевать! Лишь бы заработать денег и побыстрее уйти из этого проклятого цирка. А потом… потом она никогда и ни за что не забудет — и не простит! — того, как с ней здесь обращались. Никогда!
15
Несколько раз в течение сезона мистер Сэм устраивал общие собрания работников цирка. Особенная потребность в этом возникала в конце жаркого длинного лета, когда раздражение и обиды, накопившись, могли вылиться в стихийный протест, а потому собрание, где была возможность открыто высказать свои жалобы и претензии, являлось лучшим средством предотвращения неприятностей. Как правило, встречи проводились на арене, в большом шатре. Все, начиная с самого последнего сезонного рабочего и кончая администрацией, могли высказаться, обратиться с жалобой, излить обиды. Большей частью дело ограничивалось взаимными претензиями, и все тут же, на месте, улаживалось, но иногда собрание превращалось в сущий бедлам, и тогда мистеру Сэму требовались все его терпение и мастерство, чтобы руководить этим сборищем.
Сегодня наряду с необоснованной жалобой на плохое качество пищи в походной кухне, неразберихой в связи с распределением коек в пульмане для семейных пар и скандалом, разгоревшимся между свекровью и невесткой из семейного номера эквилибристов, двое торговцев затеяли спор из-за ларька, расположенного на самом людном месте. После обмена взаимными оскорблениями один пообещал вышибить из другого душу — и пошло-поехало!
Потеряв всякое терпение, мистер Сэм пригрозил разорвать контракт с обоими зачинщиками драки. Майкл, стоявший рядом, посматривал на все это сумасшествие с юмором, но не посочувствовать отцу не мог. Мистеру Сэму в конце концов удалось взять бразды правления в свои руки и решить вопрос — ни в чью пользу. «Потеряешь голову — потеряешь все», — вынес Майкл из увиденного и услышанного.
Когда они шли обратно к Серебряному фургону, Майкл хмуро спросил:
— Мне сказали, что Маркус, несмотря ни на что, готовит эту рыжую девицу для своего номера? Хотел бы я знать, чем она его купила?
— Маркус уверяет, что она замечательная наездница.
— Боюсь, от нее снова будут неприятности.
— Маркус любит, чтобы все было по высшему классу. Если бы она не тянула, он бы вообще не стал с ней связываться.
Спокойствие отца вывело Майкла из себя.
— А может, и стал бы! Он всегда питал слабость к девицам, а эта, видно, умеет закидывать удочки на мужчин…
— Ты сам что ли попался на крючок?
— Черта с два! — огрызнулся Майкл, и, как показалось мистеру Сэму, даже передернулся, — Так ты говорил с Маркусом на эту тему?
— Да, он сказал мне, что хочет взять девчонку на место Кэтрин.
— И когда же это было?
— Ну, неделю назад, наверное.
— И ты мне ничего не сказал?
— А что ты так волнуешься? Почему это я должен тебя оповещать обо всем? Вообще-то я даже как-то забыл об этом.
— Рассказывай другим про свою забывчивость! Ты прекрасно знаешь, что я не желаю видеть эту рыжую девицу в нашей труппе.