— Ты не первый наследник, что приходит без герба. Но один из немногих, кто приходит сам, — сказал Крей, вытаскивая из нижнего ящика тяжёлую коробку из светлого дерева.
Замок на ней был механический, без магии. Ключ — обыкновенный. И ритуал — старинный: повернуть, снять крышку, и… не дышать.
Внутри — тонкий свёрток пергамента, перевязанный нитью в цвет сургуча.
Маг развязал, осторожно, словно речь шла не о бумаге, а о мосте между живыми и ушедшими.
Он развернул магический свиток - артефакт. Чернила были тёмно-зелёными — особый состав, который использовали маги при составлении контрактов с дальним сроком действия.
Подпись — Артен Мельтри.
— Я сверял подлинность двадцать лет назад, — сказал Крей. — Тогда ещё думал, что пригодится внукам. А пригодился — тебе.
Он повернул документ к Элориану. Тот прочёл, всматриваясь в резкие строки, выведенные рукой отца:
"В случае гибели рода Мельтри, по вине преднамеренного нападения, если прямой наследник жив, но не имеет возможности немедленно вступить в права, оставляю следующее распоряжение:
В течение года с момента катастрофы наследник вправе явиться к магу Гильдену Крею, предъявив имя, кровь и волю.
Он получит:
— подтверждение живого титула,
— доступ к Зеркальной Книге рода,
— и последнее поручение, начатое мной, но не завершённое."
— Артен Мельтри, виконт.
(датировано — ровно за три месяца до трагедии).
— Последнее поручение? — спросил Элориан, едва слышно.
— Оно не в этом документе, — Крей убрал свиток обратно. — Оно… в книге.
Он поднялся.
Подошёл к высокой полке. Достал — не просто фолиант, а зеркальную книгу, обтянутую чёрной кожей с серебряным обрезом. На обложке — герб Мельтри: полусолнце над чашей с цветком.
— Эта книга открывается только в присутствии живого Мельтри. Она не говорит — она откликается. И если ты правда тот, за кого себя держишь, она покажет — что именно осталось незавершённым.
Он положил книгу перед Элорианом.
Тот протянул руку. Легонько коснулся.
И страницы — сами начали перелистываться, медленно, шелестя как листья в осеннем саду.
Остановились на пустой странице. И слова начали проступать сами собой.
"Если ты читаешь это — значит, я не смог защитить дом.
Но ты жив. А значит, всё ещё можно вернуть то, что важнее даже имени: суть.
У рода Мельтри есть долг. И ключ.
Он спрятан там, где всё началось.
Не мсти. Восстанови.
Не разрушай. Очисти.
Найди Сердце Сада.
Оно ещё дышит."
Элориан не заметил, как сжал край книги.
Сердце Сада.
Он знал, где это. Он был там… в детстве.
Слова в книге исчезли так же внезапно, как и появились. Оставили после себя пустую страницу и тишину, которая звенела, как вопрос.
Элориан медленно убрал руку.
— Сердце Сада… — повторил он. — Это… не в поместье.
— Нет, — подтвердил Крей, всё так же спокойно. — Это — там, где ты был в детстве, и откуда половина твоей крови.
Он подошёл к камоде, отпер нижний ящик старым ключом, который хранился в потайном углублении под столешницей. Из ящика достал чёрный конверт, скреплённый печатью с двумя переплетёнными розами — гербом дома матери.
— Род Серанвиль, — сказал Крей, кладя конверт перед Элорианом. — Южнее границы. По нынешним временам — уже другая страна. Крей развернул карту страны.
Род матери Элориана — Серанвиль — один из старейших родов Лирианы. Его земли — среди Семи Садов, где магия рождается с рассветом и засыпает с последним словом дня.
Именно там находится Сердце Сада — точка силы, которая пробуждается лишь в присутствии того, кого земля признает как своего.
Считается, что Сердце Сада не охраняется людьми. Он охраняется магией, к нему невозможно дойти случайно. Его ведёт не карта, а намерение. Разложил карту на столе. Вот смотрите,
-
Север Калмеры — прохладный, с сосновыми лесами, старыми поместьями и озёрами, над которыми по вечерам тянется туман, как воспоминание.
-
Юг — более тёплый, с виноградниками, садами и лавками, где до сих пор продают воск для написания писем пером.
-
Запад — плоскогорья и тихие деревни. Здесь учатся слушать ветер.
-
Восток — ближе к границе с другой страной. Там — торговля, старые дороги и древние святилища, чьи боги уже забыты, но свечи им ставят.
Элориан расстерянно сказал:
— Я… мало что знаю. Матушка мало говорила, про это.
— Потому что хотела уберечь. Дом Серанвиль всегда был… другим. Магия там не властная, не громкая, не книжная. Там магию вплетают в травы, в молитвы, в ритуалы чаепитий и ткачества. Слишком мягкая для Совета. Слишком дикая для порядка.