"Семь Узлов. Всегда идём."
А перед ним стоял мужчина в кепке. Кепка казалась старой, не по размеру, и немного обвисшей сбоку — но ни один порыв ветра её не сдвигал. Зато всё остальное в нём — от смеха до жестов — было подвижным, живым, будто он сам тоже караван.
— А вот и наши будущие путешественники! — воскликнул он, завидев Меладу. — Чаю в дорогу? Или сразу к делу?
Он подскочил к ним с ловкостью фокусника, вытащил из внутреннего кармана маленькую фарфоровую чашку, поднёс её к ближайшему самовару (стоящему на плоском магическом круге), и чай сам потёк в чашку, паря в воздухе.
— Зовите меня Тивар. Просто Тивар. А это — мой цирк на колёсах.
Он махнул рукой в сторону фургонов.
— Каждый фургон — с характером. Не удивляйтесь, если ночью один из них попросит повернуть налево. Некоторые из них упрямее меня.
Элориан поклонился:
— Элориан. Это Хейл. А вот — моя сестра, Айлин.
— Рад, рад. — Тивар протянул им по паре сушёных яблочных колец. — На удачу. Не ешьте сразу. Сначала подышите — запах расскажет, куда вы действительно хотите.
Он повернулся к Меладе:
— Опять ты принесла мне сюрпризов. Я как раз думал, где взять кого-то для подзарядки артефактов холода. А ещё и охранник с лицом, как у молчаливого топора.
Хейл фыркнул.
— Охранник, который умеет читать, считать и не храпит.
— Великолепно! — Тивар захлопал в ладоши. — Надеюсь, ты ещё и умеешь варить утренний настой. Без этого нам конец уже в первом лесу.
Он щёлкнул пальцами, и задняя дверца одного из фургонов медленно распахнулась, будто фургон сам решил: "Пожалуй, этим можно доверять". Внутри был небольшой отсек с двумя лежанками, занавесками, крючками для одежды и встроенной плитой-камушком — магическим, но уютным.
— Это будет ваше. Всё, что нужно — делайте дорогу немного теплее. Для себя, для нас, для леса.
Он подмигнул Элориану:
— Маг ты молодой, но маг. А главное — у тебя есть лицо, на котором написано: «попробую». А значит — ты с нами.
И хлопнул в ладоши:
— Через два дня трогаемся. Запоминай: наш караван не спешит, но не ждёт. Каждому — свой путь, но если идёшь с нами — мы держим круг.
Вечер перед дорогой всегда пахнет тревогой — даже если ты пьёшь ромашковый чай.
Они сидели втроём в фургоне. Окна были приоткрыты, шторы шуршали от лёгкого ветерка. Айлин уже спала, свернувшись калачиком у подушки, а Хейл чинил пряжку на своей дорожной сумке. Элориан перебирал документы — всё, что уцелело: метрика, список домашних расходов, расписание занятий, записка матери, не отправленная. В каждом листе — крошка прошлого, и яд для убийц, если кто-то по-прежнему ищет Мельтри.
— Если нас остановят на дороге, — проговорил Хейл, не поднимая глаз, — или кто-то из каравана будет слишком любопытен…
— Я скажу, кто я, — коротко бросил Элориан.
— А я скажу, кто тебя потеряет, если не будет осторожен, — сухо добавил Хейл и наконец поднял глаза. — Элориан. Мы оба понимаем, что твоя фамилия — это маяк. Кто-то, возможно, до сих пор по нему ищет.
Тишина была плотной. Даже шорохи фургона стихли, будто слушали.
— Хочешь сказать, мне стоит отказаться от имени? — тихо спросил Элориан.
Хейл вздохнул:
— Не отказаться. Спрятать. Временно. Пока мы не знаем, кто стоит за нападением, пока Айлин рядом, пока ты сам не знаешь, кто из вас был целью. Мельтри — имя уважаемое. И именно поэтому — опасное.
— И как ты это видишь?
— Запишем тебя в караван под моей фамилией. Я — Хейл Силт, помнишь? Простая кровь, ремесленный маг. Теперь ты — Элориан Силт.
— И Айлин…
— Тоже.
Элориан провёл рукой по волосам. Он не боялся. Но в груди было ощущение, будто он заворачивает семейный герб в мешковину и прячет под полом.
— А если меня кто-то узнает?
— Тогда ты не соврал, — сказал Хейл мягко. — Ты всё тот же Элориан. Просто сейчас — не сын виконта, а старший брат девочки и спутник одного упрямого охранника. И этого достаточно.
Элориан опустил взгляд на метрику. Потом — аккуратно, с уважением — сложил её и убрал в нижний тайник сумки. Где-то рядом была та самая записка матери. «Если однажды ты останешься один…» — начиналась она.
Он посмотрел на Хейла.
— Значит, завтра я — Элориан Силт.
— Да. А ты всегда был чуть упрямым. Это фамилии не отменяют.
— Спасибо.
— За что?
— Что ты не только прячешь меня, но и остаёшься рядом.
Хейл не ответил. Просто проверил, надёжно ли затянута пряжка сумки.