— Ложись спать. Утро не любит сомневающихся.
Элориан ещё долго лежал, глядя в потолок, где лениво мерцала магическая лампа. Где-то в её пульсации были строки его старой жизни. Но теперь — она звучала иначе.
Колёса каравана скрипели, но ровно, убаюкивающе. Фургон покачивался, как лодка на мелкой волне, и Айлин уже в третий раз пряталась под плащ, потому что «тут пахнет папоротником, и хочется спать». Элориан сидел у распахнутой дверцы, свесив ноги, и наблюдал за дорогой: то пыльной, то поросшей травой, то с лентой полевых цветов у обочины.
Рядом проходил Рек, один из караванщиков — молодой, веснушчатый, с кошачьей походкой. Он обернулся и кивнул:
— Силты, всё в порядке? Вам воды или ещё подбросить подушек?
Элориан удивился, хотя и знал, что это произойдёт.
Силты.
Он не успел ответить — Айлин, высунув нос из-под плаща, тихонько хихикнула:
— Нам подбросили фамилию, а теперь подушки…
Рек подмигнул и пошёл дальше, не дожидаясь ответа.
Элориан посмотрел на сестру. Она сидела на куче свёрнутых покрывал, как на троне из тряпок, и жевала засахаренный корень.
— Тебе нравится? — спросил он.
— Что? Корень? — Она нахмурилась. — Нет. А вот фамилия…
Она медленно выговорила:
— Силт. Айлин Силт. Знаешь… в этом что-то есть. Такое… спокойное. Как мох у реки.
Она замолчала, будто слушала это звучание в себе.
— Как будто никто не кричит, не требует. Просто растёт, дышит и ждёт, когда ты захочешь сесть рядом.
Элориан почувствовал, как внутри у него сжалось. Он смотрел на сестру — не девочку, которую нужно спасать, а человека, который начал строить мир внутри нового имени. Пусть временного — но тёплого.
Он кивнул:
— Тогда будем мхом. Временно.
Айлин протянула ему наполовину съеденный корень:
— Мох и немного сладкого — отличная смесь для дороги.
Он взял. И впервые за долгое время улыбнулся без боли.
Солнце клонилось к горизонту, и караван медленно поднимался на пологий холм. Воздух был густым, с примесью пыли и полевых запахов, и где-то вдалеке стрекотали кузнечики, как старые музыкальные шкатулки.
— Остановись! — донеслось из середины колонны.
Фургон с алыми полосами, тот самый, что вёз ящики с замороженными травами, заскрипел и остановился. Изнутри выбежала Марьетта — магистка стазис-отсеков, худенькая, с волосами в три узла и руками, вечно пахнущими мятой.
— Один из ящиков… греется! — крикнула она. — Чары сбиты, и если мы не перезапустим поле — всё пропадёт!
Она распахнула створку. Внутри, среди охладительных сфер, ящик дышал паром, будто испарина на горячем лбу. Изнутри уже доносился запах — не свежих трав, а прогорклой горечи.
— Есть тут кто с достаточной точностью? — выдохнула Марьетта, окидывая взглядом собравшихся.
Хейл хотел было шагнуть вперёд, но Элориан поднял руку.
— Я попробую, — сказал он. — Если можно.
Марьетта нахмурилась:
— У тебя есть лицензия на стабилизацию?
— Есть руки. И внимание.
Он шагнул ближе, стараясь говорить спокойно.
— Я немного учился. Не всё по книгам, но… я знаю, как слышать кристалл.
Вокруг уже столпились караванщики. Кто-то переглядывался — мальчишка, «Силт», спутник охранника, берётся чинить ящик?
Но Тивар, появившийся будто из воздуха, только махнул:
— Дайте ему шанс. Если взорвётся — он рядом с источником.
Это вызвало нервный смех. Элориан глубоко вдохнул и опустился на колени у ящика.
Он провёл рукой над поверхностью медленно, не прикасаясь, только чувствуя, как внутри бурлит сбившаяся энергия. Кристаллы охладителя светились неравномерно — как дыхание больного.
— Успокойся, — прошептал он. Не ящику — себе. Или, может, и ему тоже.
Он вытянул пальцы, и тонкая нить чар соскользнула с ладони, вошла в структуру поля. Не ломаная, не агрессивная — теплая, как мягкое «всё хорошо».
Марьетта прищурилась. Тивар скрестил руки.
И вдруг — лёгкий щелчок. Один из кристаллов засветился ровно, нежно, затем второй. Температура внутри плавно опустилась, без скачков, как будто кто-то укрыл травы свежим утренним воздухом.
Элориан отстранился, подышал.
— Ещё пару часов — и лучше не трогать. Пусть стабилизируется.
Марьетта молчала. Потом кивнула коротко:
— Верно.
— Хорошо сработано, Силт.
Кто-то зааплодировал, несмело. Кто-то — от души. Айлин выглянула из фургона и широко улыбнулась, будто он только что победил дракона.
А Тивар подошёл, положил руку ему на плечо:
— Ну вот, и караван тебя увидел.
Элориан улыбнулся в ответ. Он был не великим магом. Не героем. Но в этот момент — он был нужен.
А это…
это и была настоящая магия.