Той ночью костёр едва разгорелся. Ветви хрустели слишком громко, пламя отклонялось, будто ветер дышал вбок. Айлин, свернувшись калачиком у спины брата, прислушивалась к тишине, в которой не было ни насекомых, ни ночных зверей, ни даже звона звёзд.
Лес либо спал, либо смотрел.
А под утро исчез один из фургонов.
Не с грохотом. Не с криком.
Он просто… пропал. Как будто его вычеркнули — из каравана, из пространства, из самой дороги.
Тивар схватил карту. Элориан уже вставал, хватаясь за плащ. Хейл положил ладонь на меч.
Айлин сидела молча, глядя в ту сторону, где только что была телега с травами и варевом дриады. Она не говорила, но глаза у неё стали странно светлыми.
— Там… пусто, — прошептала она.
И они поняли — это не просто лес.
Это место, где звук тонет, а магия не отражается.
И именно туда им придётся войти.
Они подошли к краю Завесы.
Лес здесь уже не шелестел — он дышал, но без звука, словно всё живое задержало дыхание. Деревья стояли близко, сплетаясь ветвями, образуя подобие свода, под которым темнота не была тьмой, а чем-то иным. Плотным. Непрозрачным. Чужим.
Тивар посмотрел на Элориана.
— Ты — маг. И ты… — он кивнул на Айлин. — Лес слушает тебя.
Хейлу он не сказал ничего. Только крепко сжал плечо. Взгляд — как короткая клятва.
Элориан шагнул первым.
Трава под ногами не хрустела. Листья не шелестели. Даже их дыхание стало странным — слышным только внутри себя. Будто каждый шаг — в вату, каждый взгляд — в искажение. Магия под кожей отзывалась нервно, как запуганная птица в клетке.
— Не отпускай, — шепнул он Айлин, сжимая её ладонь.
— Я и не собираюсь, — ответила она. Но её голос не отразился от деревьев. Он растворился, не став звуком. Только вибрацией в костях.
Хейл шёл позади. В одной руке — меч, в другой — пустая ладонь. Так было условлено: если кто-то потеряется — вложить в ладонь что-то личное, чтобы быть узнанным. Камешек. Лоскут. Перо.
Внутри Завесы не было ветра. Не было запахов. Но было ощущение, что за ними следят не глаза, а сама почва.
Айлин вдруг остановилась. Посмотрела влево. Там — между двух деревьев — висело нечто. Как тень без тела.
Она не дышала. Она не шевелилась. Но видела.
— Элориан, — только прошептала она, но звук опять не вышел наружу.
Он последовал за её взглядом.
Существо — не зверь, не дух, не человек — будто было выткано из корней и затвердевшего дождя. Оно стояло… нет, держалось на месте. Слишком неподвижно, чтобы быть живым. Слишком живо, чтобы быть иллюзией.
Элориан не стал тянуться к магии. Он вспомнил: в кармане лежит камень от Торы.
Он достал его, медленно, и поднял ладонь вперёд — открыто, без угрозы.
Существо качнулось. Как лист, которому ветра не нужно. И… исчезло. Как если бы его развязали ниткой.
Дорога снова была пустой.
— Мы… — начал Хейл. И сам удивился: голос вернулся. Словно Завеса — узнала. И пропустила.
Сзади показались силуэты остальных. Они вышли на свет.
Позади — ничего. Ни следов, ни шума, ни даже птицы, что пела на той стороне.
Только тишина, которая отпустила.
День клонился к вечеру, и лес шептал низким голосом — так, как умеют только старые деревья, видевшие многое и молчавшие чаще, чем говорили.
Айлин сидела на плоском корне — грея в ладони камень от Торы, и смотрела, как дриада Варлия перебирает травы, вытягивая из воздуха запахи, как из нитей.
— А ты, значит, помнишь, как он выглядел? — спросила Варлия, не глядя.
— Он был... не человек. Не зверь. Он смотрел. И я испугалась, но... не так, как от опасности. Как будто... я чувствовала, что он ждёт.
— И ты была права, — кивнула дриада. — Это был Смотри́ль.
Айлин попросила. — Расскажи что ты знаешь.
Дриада Варлия пояснила что Смотри́ль это старое название, забытое людьми. В легендах дриад и гномов — это хранитель Завесы, который не нападает, а проверяет, можно ли доверить проход. Увидев знак в руках Элориана — камень от гномов — он отступил.
Его еще называеют Безглас. Существо из беззвучных пространств. Его не слышно, его нельзя позвать. Но оно слышит. Имя дано не им самим, а людьми, которые выжили, пройдя через Завесу.
Некоторые народы назывют эту сущность Тенешеп. Более поэтическое, звучащее как шёпот листвы. По древним сказаниям, Тенешепы появляются на границе искажающейся магии, чтобы собирать забытые имена и чувства.
Ветвоглаз это имя, которое используют лесные. Он рождается из старых деревьев, когда магия леса становится нестабильной. Его глаза — это дупла, смотрящие сквозь время.
Айлин уточнила у дриады — Ты знала что нас ждёт?
— Я слышала. Лес говорил. Смотриль появляется только там, где граница между магией и реальностью истончается, где память деревьев сильнее памяти людей. Он не страж и не дух. Он — проверка.